- Как славно у тебя всё вышло! – он радовался успехам, но при этом испытал лёгкую зависть к Святославу. А не подчинит ли лично себе он Шимона? А точно ли не сговорился с Вышатой в Ростове? С Остромиром он, видите ли, собирался говорить! Разве ему то поручено было? Нет, хорошо, что он, Изяслав, сам прибыл. – А с Остромиром я сам обо всём договорился, не переживай.
- Ты для этого сюда отправился?
Старший покосился мельком на младшего. Он сам уже забыл, потерял в памяти тот момент, когда начал подозревать братьев в стремлении к власти, просто родилось у него подобное чувство. Никак он не ассоциировал это с беседами, которые вела с ним Нейола. Изяслав никогда не воспринимал женщин всерьёз, и не мог подумать, что какие-то их слова и мысли могут на него повлиять. И сказать, что поехал в Новгород, чтоб не потерять контроль и не упустить возможного против себя заговора, Изяслав никак не мог. Если заговор не намечался, а он такое скажет, то это Свята разозлит, и он его непременно организует, а у него всё вон как ловко выходит!
- Да, убедиться, что Остромир успокоился, получив место главного при Мстиславе и укрепившись, как посадник.
- Мне в Ростове показалось, что от него идут наущения злые, но здесь смотрю, и вроде ничего, не враждебен он нам вовсе.
- Я его задобрил!
- Каким образом?
- Помимо той внучки, что невеста Ростислава, есть у него ещё одна – дочерня дщерь. Я намекнул ему, что у Мстислава-то нет пока невесты, поэтому брак с ним вполне возможен. – Святослав кивнул, соглашаясь с подобным решением. – И выплату варяжскую с бояр снял.
- Что? – опешил черниговский князь. – Как это – снял?
- Вот так. Они тут до кун и гривен[10] жадные, а стоило убрать побор, так куда мягче стали[11].
Святослав не то, чтобы растерялся, но впал во внутреннее негодование, которое хотел высказать, а не знал как, чтобы не повысить голос на старшего брата.
- Да как же… а с варягами что? Ты как без их отрядов обходиться думаешь?
- Я не собираюсь без них обходиться! Я для этого чудь полюдьем и обложил, чтоб было, чем платить.
Всё сошлось и стало ясным. Вот чего они с Остромиром переглянулись! Чтобы набить потуже суму, посадник готов идти на невинный народ и выбивать из него несправедливую дань!
- Судьба пращура Игоря тебя не пугает? – процедил Святослав. – Хочешь, чтоб и вас к дереву привязали[12]?
- Перестань, Свят! Ты видел эту чудь в её землянках? Что она нам сделает?
- А где она тогда полюдье возьмёт, если живёт в землянках?!
- Скор[13] у них хватает! Да и, говорят, поглубже, туда, до куда ещё не доходили русичи, есть и злато, и серебро!
- Так вы пограбить просто их решили! – возгневался всё-таки черниговский князь.
- Мы хотим напомнить им, кто тут главный, и кому надо подчиняться, чьи приказы исполнять!
Кулаки Святослава сжались. Он же сам в Ростове убедился, что чудские народы безвредны и неопасны. Да, они язычники, но тихи и миролюбивы, пугливы даже. Жаль ему было вызывать их ненависть, а она появится несомненно! Да, и отец, и деды ходили на полуночных жителей, чтоб подчинить себе, но разве подобало так вести себя христианам? Быть захватчиками и насильниками! Это бой неправедный.
- Отмени этот поход, Из.
- С чего бы? Не стану.
- Чудь тебя не трогает – и ты её не трожь!
- Ты с коих пор заступником идолопоклонников стал?
- Я – князь! Я людей защищать на наших землях обязан, кем бы они ни были!
- Чтоб эти земли были наши – их надо повоевать! Ни о каких князьях чудь слыхом не слыхивала, и хлопала глупо глазами, когда я велел им платить полюдье! – Изяславу, помимо прочего, хотелось за собою закрепить славу, подобную отцовой или дедовой, увеличить своё могущество, проявить его, доказать. А какой же каган без похода? На булгар не попрёшь, на запад – родню жены, тем более. О Царьграде больше и помышлять нечего. Куда ж ещё деваться? Только в эту сторону и остаётся. – Пошли с нами на них, Свят?
- Это охота тебе что ли? Не пойду. Чести не вижу.
- Ах ты чести не видишь?! Ты обвиняешь меня в том, что я совершаю бесчестное что-то?
- Я тебя ни в чём не обвиняю.
- Прозвучало именно так.
- Делай, как знаешь, Из, - чтобы не усугублять конфликт, опустил взгляд с тяжёлым вздохом Святослав, - я обженю Яна Вышатича, раз обещал ему участие, и в Чернигов поеду.
- Хорошо, - поджав губы, сказал каган. Когда брат уже выходил, он приостановил его: - Свят?
- Да?
- Тмутаракань же ты себе взял? – Тот кивнул. Изяслава гложило, что Святослав поставил его выше себя, попытался сыграть в какое-то благородство, которого якобы нет у брата, не захотел к нему присоединиться, своеволие проявил. Хотелось проучить его как-то, наказать, но не входя в прямое противостояние. Всего лишь заставить задуматься о своём строптивом поведении. – Почему бы тебе не наведаться туда, не посмотреть там, что к чему? Как давно никто из нас там не был!