Но одной водой сыт не будешь. Я брела по улице, не зная куда податься. В мэрии меня слушать не стали. А я все же рассчитывала, что они и меня спасут от этих проблем, хотя бы временно. Не вышло. Разве что все-таки вернуться — пусть сажают в тюрьму, там точно покормят? Но на такие радикальные меры я еще не готова была пойти.
Как назло отовсюду тянуло вкусными запахами. Или у меня от голода обострилось обоняние? Вот только у меня совсем ничего не было. Ни купить, ни продать. Даже голова закружилась от особенно сладкого аромата.
Я брела и брела. Слезы опять сжали горло. Чужой город… Да что там? Мир! Чужие люди кругом и снова я никому не нужна и неинтересна. Единственный друг — Дариша и та пропала неизвестно где. Капитан Хвойный и его команда сгинули. Ну почему я такая невезучая?
Так расстроилась, что силы из меня будто вытекли. Я села возле стены, плевать стало, что обо мне подумают. Я их не знаю, они меня тоже — так чего переживать?
Присела я в каком-то проулке, хлюпала тихонько носом, совершенно не представляя, что мне дальше делать, куда идти и у кого просить помощи. И тут к ногам моим подкатилась… картошка!
Я уставилась на нее. А она себе лежит. Хороший такой клубень, розоватый, с два моих кулака размером. Подняла глаза и увидела еще целую корзину таких же, что проносил мимо мужчина.
Зашел он в калитку, в высоком заборе, напротив которого я и сидела. Он мимо меня правым боком шел, а когда входил, естественно спиной повернулся и я увидела, что левой руки у него нет. Рукав за пояс заткнут, а ближе к плечу светится слегка, сквозь ткань. Магией что ли ему рану залечили?
А картошка все лежала. Я уже подумала, прикрою ее тихонько юбкой, мужик уйдет и я ее подберу. Что с ней дальше делать придумаю. Все же стыдно было как-то. Украсть смогла, вот теперь еще подобрать упавшее. Куда я качусь?
Из-за забора хрюканье раздалось. Мужчина опять вышел и видимо только теперь меня заметил. Скользнул равнодушно взглядом и дальше пошел. Тут я заметила тележку целую полную картошки, чуть дальше.
Я все же подобрала картофелину и пошла за мужчиной. Он довольно ловко загребал клубни в свою корзину. Набрал и обернулся, снова наткнувшись на меня.
— Можно я возьму? — показала я ему свою находку.
— Зачем она тебе?
— Есть хочу, — после небольшой паузы сказала я. Ну, а смысл врать?
— Картошку⁈ — почему-то изумился он. — Это ж корм для скотины.
— Картошка⁈ — не меньше изумилась я. — Но на же очень вкусная и полезная.
— Шутишь ты барышня что ли?
— Я бы приготовила, только негде…
Он меня с ног до головы взглядом окинул и говорит:
— Помоги перетаскать, — и кивает на тележку. — Видишь, бросил Верейка тележку, мне не дотащить. Пожалуюсь хозяину завтра, пусть всыпет лентяю. А потом поглядим, что ты там приготовить можешь.
Не знаю, кто такой Верейка, но я ему была очень благодарна.
Тележка была тяжелая, но я смогла ее стронуть с места, дальше легче пошло. А может просто воодушевилась тем, что не надо подбирать еду с земли, как последней нищенке. Дотолкала до калитки. Мужчина вышел уже оттуда снова и с еще одной корзинкой. Увидев меня и тележку только хмыкнул.
За забором был скотный двор. Но кстати не такой грязный, как мне казалось, несколько свиней за загородкой, в другом углу куры. Длинный аккуратный сарайчик, видимо, где их всех запирали на ночь. За ним деревья, будто старый сад.
Жаль было такую хорошую картошку переводить на корм, но я молчала. Перетаскали мы ее быстро. Я оставила десяток в своей корзине.
— Ну пошли, чудесница.
Дядька опять хмыкнул и мы пошли. Я думала его дом где-то рядом. Ну, может по другую сторону забора, но нет. Мы прошли перекресток и только на следующем он уверенно вошел в дом. Я остановилась прежде чем войти. Таверна? Очень было похоже. Вывеска даже висела в виде рыбки, только название я не смогла прочитать.
Внутри было темно. Главным образом потому, что были закрыты тяжелые деревянные ставни с улицы. Но я разглядела в сумраке несколько столов и лавок. И вроде прилавка с полками в глубине. Барной стойкой такое не назовешь, хотя рядом и стояло несколько бочек.
Там же была дверь на кухню.
Божечки-кошечки.
Запущено. Нет. Посуда грязная, горами нигде не стояла. В принципе чисто. Но вот все равно… запущено. Видно было, что женской руки тут нет. Готовили тут на огне, как и везде, без копоти никуда и все поверхности ею покрыты. По углам на потолке и паутина висела. Судя по бахроме пыли, уже давно. Наверняка, еще и жиром пропитанная.