— Я тоже, — громко вздохнула Валентина, — думаю. Ладно, не будем о грустном. Надо ж тебе город показать.
Тут я рассказала Вале, в каких местах удалось мне побывать накануне, и оказалось, что она даже не знает, где в Антверпене располагается музей изобразительных искусств.
— Может, тогда сменим обстановку? — предложила Валя, — а то здесь я работаю, а домой возвращаюсь в Бреду, которая отсюда в часе езды, если без пробок. Хочется развеяться в каком–нибудь другом месте.
— И где же?
— Ты знаешь, какой город считается самым красивым в Бельгии?
Я не знала.
— Брюж! — с торжествующим видом произнесла Валя. — Ну, это Брюгге, как говорят по-русски. Знаешь, я иногда уже забываю русские слова. Можешь в это поверить?
— Не знаю.
— Представь себе. Многие эмигранты на такое жалуются. Вот ты когда в последний раз была в Рашке?
— Четыре месяца тому назад, — диким казалось, что воплощение мягкой «бабскости» в моих воспоминаниях, покладистая Валя, которую я некогда хорошо знала, настолько переменилась. Теперь она выступала лидером, принимала решения, казалась уверенной в своих словах и поступках. Как ей это удалось?
— Ну что, двинули в путь? — Валентина рассчиталась с официанткой, перемолвившись с ней по-фламандски, и встала из–за столика. — Как раз к темноте обернемся.
Я послушно поднялась и мы пошли на парковку, где ждал Валин темно-синий «БМВ» трехсотой серии с навороченным тюнингом. Я бы не поверила, расскажи мне кто–нибудь восемь лет назад про такое.
— Мне ездить много приходится, — пояснила Валя, видя мою реакцию. — Поэтому без хорошей машины нельзя. Да они здесь и стоят не космос, если вторые руки.
— Конечно, — вымолвила я пристегиваясь, — понимаю.
Гладкий автобан стелился впереди темно-синего капота, мы, без единой остановки миновали промышленный Гент и уже к трем часам пополудни въехали в Брюгге. По дороге Валя говорила в основном о здоровье, расспрашивала, что я знаю про всякие опухоли, какие случаи бывали у моих подруг и знакомых. Чувствовалось, что эта злосчастная киста крепко раздражает и пугает Валентину, и она ищет любые подтверждения тому, что это не столь уж опасно. Я действительно слышала от своих коллег за последние годы кучу всяких историй и жалоб. Поэтому мне удалось без труда вспомнить парочку, а там, где я не помнила подробностей, пришлось выдумывать хэппи-энд, чтобы Валя не расстраивалась. Впрочем, она и сама знала, что правду узнать можно, лишь когда материал опухоли попадает на биопсию. А это происходит никак не раньше операции. Так что разговор наш был в общем–то ни о чем, и я предпочитала смотреть по сторонам, потому что это было одно из немногих занятий, которые еще не успели мне прискучить.
Брюгге был непохож ни на один из городов, в которых я успела побывать. Он был обнесен крепостной стеной весьма сложной конфигурации, и вдобавок, весь старый город был изрыт каналами, как голландский сыр — аппетитными дырками.
Это был настоящий заповедник прошлого, соединенный с комфортом настоящего. До сих пор я считала венцом городской архитектуры австрийскую столицу. Но теперь, гуляя по узким улочкам Брюгге вдоль каналов и уютных магазинчиков, ресторанов, кофеен, я удивлялась, что люди могут счастливо жить где–то еще.
Нам пришлось припарковаться у крепостной стены, и дальнейший путь мы проделали пешком, отчего Валя довольно быстро устала. Признаться, я могла бы ходить по этому городу еще часы и часы, но брюзжание Валентины как–то напрягало, поэтому вскоре мы устроились у романтического пруда, на террасе крошечного ресторанчика, прямо под плакучей ивой, выросшей из клочка земли у бордово-коричневой стены.
Пожалуй, в целом мире я не назвала бы места уютнее, и мне вовсе не улыбалось выслушивать здесь Валино недовольство судьбой.
— Скажи, ты бы поменяла что–нибудь в своей жизни, если бы вдруг вернулась на восемь лет назад, в Брянск? — спросила я.
— Не знаю, — ответила Валя. — Вообще–то вряд ли. Но это не значит, что я должна быть всем довольна.
— Неправильный ответ, — вздохнула я. — Если ты ни о чем не жалеешь, то жаловаться на судьбу грешно. Мы, наоборот, в печальных обстоятельствах должны сохранять веселье и благодарность за то, что Он создал для нас.
Я обвела рукой чудесную панораму, которая раскинулась вокруг. Магия места делала мои рассуждения излишне отвлеченными и пафосными. Многие люди искренне считают, что весь мир им должен уже оттого, что они существуют, теперь мне казалось, что этим грехом страдает и Валентина.
— Иди ты, Сонька! — отмахнулась моя подруга. — Вот же всегда любила попиздеть, философию развести. А теперь, так ты еще набожной, что ли, заделалась? Правду говорят, что самые правильные монашенки получаются из блядей. Тут в окрестностях, вроде бы монастырь имеется, католический, правда, но тебе пойдет…
— На хрен тебя, Валюха, давно посылали? — Я почувствовала, что должна сменить тон — Соньку восьмилетней давности, коллегу и ровню, Валя готова была воспринять, но не меня нынешнюю. Пожалуй, познакомься мы только сейчас, не стать бы нам подругами вовек. Неужели с возрастом такое происходит со всеми, подумала я, и значит, у меня уже не будет более близких подруг. А, может быть, и вообще никого близкого?
— Каждый день хожу по этому адресу, — рассмеялась Валя. — Правда, иногда и промахиваюсь.
Я была рада, что Валентина подхватила новую тему для общения.
— Как это?
— Ну, здесь клиент в основном легкий, не то, что у нас в Брянике.
Я кивнула — та же мысль посетила недавно и меня, да и вообще приходила в голову, наверное, любой проститутке, прошедшей не только отечественную, но и международную обкатку.
— Со многими и трахаться–то не надо, — продолжала тему Валентина, — правда, фантазии у них могут быть самые отпадные.
— Неужели кому–то удавалось вогнать тебя в изумление?
— Вогнать в меня что?
— Не прикалывайся, Валюха, расскажи лучше о том, как тебя удивляли мужские фантазии. А то вот-вот супчик принесут, и это будет уже не в тему.
— Будто ты сама не знаешь, — уголки пухлых губ Валентины оттянулись вниз, — там где ты работала, по-другому, что ли было?
— По какому?
— Ну, блин, здесь, к примеру, такое чувство, что все эти пидоры хотят, чтобы трахали их, а не они. Многие приносят с собой страпоны, всякие игрушки, чтобы им пихали в задницу. Только черные ведут себя, как обычные мужики должны. Остальным и слово такое не подходит.
— Что, вырождается Запад?
— Наверное, Сонька, — сказала Валя без особенного значения в голосе, как о чем–то обыденном, — ты снова философией собралась меня грузить, а?
— Это не философия, подруга, — сказала я. — Просто мысли о том, как и где жить дальше.
— Проблемки у нас чуток разные, — сказала Валя. — Давай лучше отвлечемся от них, тем более, что вот, кажется, нам первое несут.
Кремовый суп из морепродуктов был настолько вкусным, что я буквально ощутила всю емкость метафоры «проглотить язык». На второе нам принесли фуа гра, и мы позволили себе по бокальчику легкого божоле, рекомендованного официантом. Не больше, потому что одна из нас была за рулем, а вторая боялась вызвать раздражение в желудке, злоупотребляя спиртным.
На обратном пути я уснула в машине, а Валя, добравшись до Антверпена, засобиралась на работу.
— Устала, я, Сонька, — пожаловалась она, — только идти все равно надо. Жалко, если место простаивает, жаба давит, понимаешь ли.
— Понимаю.
— Все–таки неслабо, когда не нуждаешься в деньгах и можешь позволить себе любую шмотку, или украшение.
— Ну да, — согласилась я, — или машину, или там путешествие.
— Хорошо, что развеялись в Брюгге, — сказала Валя. — Разве только, на работу выходить в облом.
— А хочешь, я с тобой побуду? — предложила я. — Разок испытаю, что это такое — работать в витрине.
— А что, давай, — после некоторого раздумья согласилась Валя. — И мне веселее будет.
Так впервые в жизни я смотрела на клиентов из–за стекла, и это было одновременно противно и страшновато — ведь у меня не было здесь разрешения на работу. Впрочем, Валя сказала, что она знает в лицо тех, кто может создать проблемы, и, если таковые личности вдруг объявятся, я просто не стану общаться при них с клиентами и быстро уйду. Вроде бы заходила к подруге в гости, что не запрещено в свободной стране. Еще Валя вкратце разъяснила мне, какие здесь приняты условия и как себя вести, чтобы посетитель был обслужен максимально быстро и эффективно. По правде говоря, на месте клиента я бы не стала заходить в место с подобным обслуживанием, но Валя заверила меня, что для витрин это норма. А клубные дела — это совсем другое, и нечего даже сравнивать.