– Ты можешь сказать ему нет.
Он издал сухой, горький смешок. — Это было бы хорошо. Но я не ты, Фрэнки.
– Ты должен быть честен с ним. Скажи ему, чего ты хочешь. Иначе ты обидишься.
Края его рта изогнулись в крошечной улыбке, когда он потягивал свой эспрессо.
– Ты такая мудрая, matrigna (перев. с итал. мачеха). Неудивительно, что Фаусто тебя обрюхатил.
Я закатила глаза. — Я считаю, что это скорее связано с моими сиськами, нежели с мозгами - и перестань называть меня так.
Звук стука ботинок по кафелю становился все громче, прерывая нас, и вскоре на кухню вошел Фаусто. Он был одет в белую рубашку и темно-синие брюки, которые свободно болтались на его подтянутой фигуре, и выглядел как чертова модель с обложки журнала Hot Dad. Кивнув нам с Джулио, он направился к кофемашине для приготовления эспрессо. Обычно мне нравилось наблюдать за тем, как грациозно он двигается, но сейчас я отвела глаза и сосредоточилась на столе. Я все еще злилась на него.
Никто не разговаривал, пока машина жужжала. Я все еще слышала его сердитый голос, звенящий в моих ушах. Мы оба знаем, что ты принадлежишь мне. Ты всегда будешь принадлежать мне. Неправильно. Он не мог обращаться со мной как с дерьмом, а потом думать, что «dolcezzas» и «amores» все исправят.
Когда он выпил свой эспрессо, Фаусто подошел к столу. Он наклонился и поцеловал Джулио в макушку. — Ты ел?
Джулио пожал плечами, внезапно став похожим на рассерженного юношу. — Немного.
Взгляд Фаусто переместился на меня. — В мой кабинет, Франческа. Сейчас же.
Я моргнула. Он был серьезен? Приказывает мне после прошлой ночи?
Он вышел, лишив меня возможности сказать ему, чтобы он шел на хрен.
Затем я вспомнила о своем обещании поговорить с Фаусто о потенциальных невестах для Джулио. Что ж, сейчас было самое подходящее время. Мы с ним уже ссорились. К чему было добавлять еще одно разногласие в эту кучу?
Взяв рулет из корзины, я встала. — Увидимся позже, хорошо? Мы посмотрим кино после обеда.
Джулио тоже поднялся. — Может быть, я буду слишком занят. Посмотрим.
Я поцеловала его в щеки, после чего понесла свой рулет и кофе в кабинет Фаусто. Дверь была открыта, я прошла внутрь и закрыла ее за собой. Он сидел за своим столом, в очках, уставившись в ноутбук. — Присаживайся, Франческа.
Я молча опустилась на стул. Сняв очки, он закрыл ноутбук и взял со стола лист бумаги. — Читай это.
Я взяла его из его рук. — Что это? — Вверху была куча юридических терминов, но слово «соглашение» бросилось мне в глаза, как и наши имена. – Это...? Это касается тебя и меня?
– Да. Я работал над этим раньше. — Он махнул рукой. – Я кое-что изменил после Неаполя.
Он имел в виду, с тех пор как меня похитили. Но все же это было то, о чем я просила - юридическое соглашение, обеспечивающее безопасность мне и моему ребенку. Я положила рулет и кофе, чтобы уделить договору все свое внимание.
К счастью, он был на английском языке, поэтому мне не составило труда понять, что предлагает Фаусто. Это была ошеломляющая сумма денег, которую можно было отложить в траст, плюс акции и даже золото, но были и условия. Я покачала головой, разочарование обжигало затылок. Неужели он искал способы вывести меня из себя? —Значит, я получу деньги, только если выйду за тебя замуж? Мы не поженимся, Фаусто.
Он положил на стол черную коробочку с кольцом.
У меня отвисла челюсть, а дыхание стало резким и быстрым, как будто мои легкие горели. — Что это?
– Открой ее.
– Я не хочу его открывать. — Я была напугана тем, что было внутри.
Дотянувшись, он открыл коробочку с кольцом. Конечно, оно было великолепным. Огромный бриллиант изумрудной огранки сидел в платиновом кольце, по бокам от него располагались камни поменьше. Я вспотела? Мне казалось, что я вспотела.
– Тебе нравится? — спросил он.
Он был серьезен? — Это... Вау, нет слов.
– Это хорошо или плохо?
– Хорошо. Это потрясающе.
– Va bene (перев. с итал. хорошо). Оно принадлежало моей матери.
– Значит, Люсия...?
Он покачал головой. — Она никогда его не носила. Она хотела камень побольше.
Больше, чем этот? Вау, это было какое-то дерьмо уровня «Настоящих домохозяек». – Я все еще не могу принять это. Я не хочу думать о браке.
– К сожалению, ты должна. Гвардия попытается довести тебя до изнеможения. Они попытаются угрожать твоим сестрам или нашему ребенку. Ты никогда не будешь полностью защищена, пока не станешь моей женой. Это гарантирует тебе безопасность.
– И свяжет меня с тобой до конца моих дней.
– Верно, но успокой себя тем, что мужчины в моем положении долго не живут.
– Господи, Фаусто. — Я потирала глаза и постаралась не обращать внимания на то, как мой желудок сводит при мысли о том, что я могу его потерять. – Это ужасно.
– Я реалист. В случае, если со мной что-то случится, допустим, если меня посадят в тюрьму, тогда ты будешь защищена и обеспечена. Когда я умру, будь то завтра или через двадцать лет, ты получишь значительную часть, а остальное достанется Джулио. Я отдаю тебе почти все, Франческа.
Я не знала, что сказать. Думаю, мой мозг был в шоке, зациклившись на том, что это будет означать, если я соглашусь. — Это довольно интересное предложение.
Он нахмурил брови и откинулся в кресле. — После прошлой ночи я решил сделать практичное, а не романтическое.
Вполне справедливо. — Ты говорил, что больше никогда не женишься. Что заставило тебя передумать?
– Ты.
– Потому что я попросила обеспечить мне безопасность на случай, если между нами случится пожар?
– Не из-за этого я хочу жениться на тебе. Ты нужна мне так, что я не могу объяснить, и если ты нужна мне для того, чтобы иметь только тебя, всю тебя - то я сделаю это.
Все начинало обретать смысл. — А, значит, вместо того, чтобы показать мне, что ты изменился, и дать мне время снова довериться тебе, ты двигаешься вперед со скоростью света и предлагаешь брак. Просто чтобы я сказала, что принадлежу тебе.
– Ты действительно принадлежишь мне. И если ты согласишься на это, — он жестом указал на бумагу в моей руке, — значит, я тоже принадлежу тебе.
Я уставилась на стену и пыталась думать. Все это было слишком. Прав ли он насчет Гвардии? Попытаются ли они использовать моих сестер или моего ребенка против меня?
Я знала, без сомнения, попытаются. Черт, агент Ринальдо уже попыталась.
Вы этого хотите для своего ребенка? Целую жизнь гадать, когда отца арестуют? О крови, убийствах и наркотиках?
Но брак означал вечность. Это означало стать миссис Фаусто Раваццани, остаться в Сидерно, и жить там, пока один из нас не умрет.
Не может быть.
Но если рассуждать реалистично, что я думала о том, что произойдет? Фаусто никогда бы не отпустил своего сына или дочь, и я тоже. Представляла ли я себе ситуацию совместной опеки, когда я живу в Сидерно, а наш ребенок каждые выходные проводит в замке? Это было смешно и опасно.
Самое безопасное место для нашего ребенка было здесь, в замке, под защитой людей Фаусто. Не говоря уже о том, что меня похищали уже дважды, если считать с Фаусто в Торонто. Третьего раза я бы не выдержала.
Черт меня побери. Было ли лучшим выбором сказать «да»?
Я уставилась на бумагу в своей руке, размышляя над этим. Но слова не приходили. Я все еще была слишком зла и слишком обижена. Он разбил мое сердце, а я еще не закончила собирать его по кусочкам.
С трудом сглотнув, я положила бумагу на стол. — Мне нужно подумать об этом.
Он прикрыл рот рукой, вероятно, чтобы сдержать поток итальянских ругательств. Наконец, он сказал: — Хорошо.
– Мне жаль, но я не могу принять решение о чем-то таком важном в одно мгновение. Мне нужно подумать. Я всегда представляла, что на моей свадьбе будет присутствовать моя семья.
Мои сестры... — Я не смогла закончить эту мысль, не разрыдавшись, поэтому вместо этого просто вздохнула. — Я ценю это, правда, но я все еще пытаюсь свыкнуться с мыслью о том, что у меня есть ребенок, тем более ребенок короля итальянской мафии.