– Они хотят пойти в клуб сегодня вечером.
Страх и раздражение сжали мои лопатки. — Ни в коем случае, Франческа.
– Успокойся. Я уже сказала им «нет».
Я слегка расслабился. Мне придется следить за этими сестрами Манчини, особенно за Джией. Смутьянка, если я когда-либо видел такую. Она весь день строила глазки каждому из моих охранников моложе тридцати лет. Я не хотел, чтобы она расстроила Франческу.
– Отец, — сказал Джулио. – Эмма и Джиа хотели бы увидеть ночную жизнь в Сидерно. Я могу взять их с собой.
– Нет. — Я бы не разрешил Франческе пойти, и я не доверял сестрам в клубе.
– Может быть, завтра, — сказала Франческа Джулио, подмигнув ему. – Пусть сначала девочки отдохнут хотя бы одну ночь.
Я напрягся, готовый возразить, но тут я почувствовал, как ее нога обхватила заднюю часть моей икры и стала гладить взад-вперед по моим брюкам. Этот простой контакт заворожил меня, и я подумал, смогу ли я заставить ее подняться выше. Мой член так отчаянно нуждался в ее внимании.
Однако ее намерения не могли быть более очевидными.
– Я знаю, что ты делаешь, — тихо сказал я. – Это не сработает.
– Посмотрим, — сказала она с дразнящей улыбкой, от которой у меня пересохло во рту.
Хм. Возможно, она была права. Я бы согласился почти на все, если она встанет передо мной на колени еще один раз.
Скоро.
Если бы мы были одни, я бы притянул ее к себе на колени и целовал до тех пор, пока она не стала бы умолять меня заставить ее кончить.
– Жаль, что у тебя не было с собой телефона, когда ты отдыхала в Неаполе, — сказала Джиа Франческе. – Я хотела посмотреть фотографии. Ты ходила в катакомбы или в Помпеи?
Наступила неловкая тишина. Мне не хотелось лгать, но Франческа явно предпочитала держать похищение в секрете от своих сестер. Правда могла только разозлить и напугать их. — У нас не было возможности, — сказал я, когда никто не заговорил. – Allora (перев. с итал. тогда). В следующий раз.
Франческа подарила залу натянутую улыбку, которая не достигла ее глаз.
– Верно. Мы едва покинули пляж.
Вошел Марко и направился ко мне. Он ждал, когда проснется Энцо. Мой кузен наклонился и сказал мне на ухо: — Он говорит, что готов передать его тебе.
Удовлетворение пронеслось во мне. Это было то, чего я ждал, прежде чем убить его. Вся империя Энцо становилась моей. — Я иду.
Марко кивнул на стол, направляясь к выходу. Я встал и положила салфетку рядом со своей тарелкой. Наклонившись, я поцеловал Франческу в щеку. — Я должен идти.
– Но ты еще не ел десерт, — сказала она, сжимая мой галстук.
Я взял ее подбородок в руку и некоторое время ласкал ее нежную кожу.
– Ты его съешь. Увидимся завтра.
Выпрямившись, я поймал взгляд Джулио и поднял подбородок. Он встал и извинился перед Зией и сестрами, а затем последовал за мной из комнаты.
Мы вдвоем молча двинулись по старому дому. — Почему я не могу взять девочек в клуб? — спросил он. – Ты думаешь, я не смогу обеспечить их безопасность?
У него была такая же гордость, как у меня, поэтому мне пришлось действовать осторожно. — Конечно, думаю, но я обещал Манчини, что его дочери не покинут поместье.
– А. Ну, скажи мне в следующий раз. Ты выставил меня дураком перед всеми.
Старые инстинкты поднялись, но я подавил их. Он был прав, как бы я не любил объясняться с кем-либо. — Прости меня. Я постараюсь держать тебя в курсе.
Мой сын остановился, и я сделал то же самое. Он странно изучал меня.
– Что? — спросил я.
– Не могу поверить, что я добился от тебя извинений. Она действительно оказывает на тебя какое-то влияние, il Diavolo.
– Следи за языком, — прорычал я, а затем снова направился в подземелье. – Я все еще твой отец.
Он шел рядом со мной. — Она уже ответила тебе?
– Она сказала тебе, что я попросил ее выйти за меня замуж?
– Да.
– Что она сказала?
– Ты же знаешь, я не могу тебе сказать. Это было бы неправильно. — Раздражение сжалось в моем нутре. Мне не нравилось, что он так охотно принимает ее сторону вместо моей, как это сделала она, когда скрывала от меня его секрет. Но мне нужно было смириться с этим. Эти двое были близки, они были частью моей семьи, и я напоминал себе, что должен быть благодарен за то, что они есть друг у друга. Преданность семье была важна, даже если она не включала меня.
Он продолжил: — Если это поможет тебе успокоиться, я назвал ее la bella matrigna (перев. с итал. красавица мачеха).
Это вызвало у меня смех. — Держу пари, она это возненавидела.
– Дай ей время, отец. За последние несколько месяцев она многого натерпелась.
– Я знаю. И я терплю. Даже несмотря на то, что это меня чертовски убивает.
– В конце концов, это будет того стоить. — Он похлопал меня по плечу. – По крайней мере, один из нас будет счастлив в браке, не так ли?
– Джулио...
Он поднял руки, как бы останавливая меня. — Пожалуйста, не говори мне, что брак не будет таким плохим. Я был влюблен, и я также видел тебя и Фрэнки. Я знаю, как выглядит настоящее счастье. То, что будет у меня, так далеко от этого, это просто шутка.
Он шел впереди меня, когда мы проходили через дверь подземелья, а я выбросил страдания сына из головы. У меня был Энцо, чтобы сосредоточиться на нем.
Франческа
– Подожди минутку, — сказала Джиа, тряхнув головой, как бы очищая ее. – Тебя похитили под дулом пистолета, держали неделю в Неаполе, пока Фаусто не ворвался, как герой боевика, и не спас тебя?
– Да, — сказала я. – Примерно так.
– Какого хрена, Фрэнки? — огрызнулась она. – Почему ты нам не рассказала?
Мы были в моей старой комнате, где спала Эмма, а Джиа находилась по другую сторону коридора. Я решила, после высказывания о Неаполе во время ужина, рассказать им правду об Энцо и похищении. — Я не хотела, чтобы вы волновались.
– Почему этот другой дон мафии похитил тебя? — спросила Эмма, всегда практичная и уравновешенная.
– Он пытался шантажировать Фаусто. Я не знаю точно, чем, но это похоже на долю в торговле наркотиками.
– Фаусто торгует наркотиками?
Это не могло быть сюрпризом ни для одной из моих сестер. — Он импортирует их, другие люди торгуют ими. Как наш отец.
– Ты меня разыгрываешь? — спросила Джиа. – Я думала, папа только заправляет казино и ограблениями банков.
– И наркотики, — добавила я. – Он потерял товар и задолжал Фаусто много денег, поэтому папа и обменял меня в первую очередь.
– Этот другой дон мафии причинил тебе вред? — спросила Эмма.
– Он напугал меня до смерти. Это считается?
– Мне нравится, что Фаусто пришел и спас тебя, — сказала моя милая сестра. – Это должно было быть, захватывающе.
Скорее ужасающе. Мужчины стреляли прямо на моих глазах, Энцо приставлял пистолет к моей голове. Конечно. Хорошие времена.
– Значит, они убили другого дона, того, который похитил тебя, — сказала Джиа.
– Вообще-то, нет. Он сейчас в темнице Фаусто.
У обоих отвисли челюсти. — У Фаусто есть темница, — сказала Джиа. – О, господи. Ты должна отвести меня туда!
Эмма толкнула Джию ногой. — Ты же знаешь, она не любит подвалы и погреба. Кроме того, тебе не нужно спускаться туда и видеть, как пытают кучу несчастных мужчин.
– Насколько я знаю, там только Энцо - и не надо его жалеть. Он запер меня в багажнике и засунул мне в рот гребаный пистолет. Он назвал меня шлюхой. Он ужасный человек.
– Я ничего не могу с этим поделать, — сказала Эмма. – Мне не нравится мысль о том, что какая-то беспомощная душа страдает там внизу, пока я здесь наверху пью вино и ем тирамису.
– Тогда не думай об этом, — сказали мы с Джией одновременно.
Эмма посмотрела на меня, нахмурив губы. — Наш отец никогда не приносил свою работу домой в таком виде. Как ты можешь это терпеть?