– А что насчет Ринальдо?
– После возвращения Фрэнки Энцо дал понять, что она все еще является мишенью, и Вик утверждает, что беспокоился, что с ней случится что-то ужасное. Он послал свою тетю, чтобы она выдала себя за агента GDF. Надежды были на то, что угроза GDF будет достаточно убедительной, чтобы Фрэнки затаилась, была начеку и оставалась в замке.
Я издал насмешливый звук. — Неужели coglione (перев. с итал. мудак) думает, что этим добьется моего расположения?
– Нет, он не настолько глуп. Что ты хочешь, чтобы я с ним сделал? — спросил Марко.
Моя грудь горела, но это не имело никакого отношения к моей травме. Я хотел заставить Вика страдать за то, что он позволил похитить Франческу. За то, что повернул против меня и помог моему врагу. Нужно было показать пример. — Пусть посидит, пока я не вернусь домой. Я хочу лично проследить за этим.
– Прежде чем ты это сделаешь, может быть, мы сможем использовать его, чтобы выведать местонахождение Энцо?
– Хорошо, да. Сделай это как можно скорее, пока Энцо не заподозрил отсутствие Вика.
– Сделаю.
– Как Джулио? — спросила я.
– Устал, но держится.
– Франческа сказала, что он несчастен.
Марко переместился в кресле и разгладил брюки, что он делал всякий раз, когда пытался выиграть время, прежде чем сказать ответ. — Это тяжело. Он не такой, как ты, Рав. Я не знаю, что сказать.
Я проглотил комок в горле. — У нас будет сын.
– Complimenti, cugino (перев. с итал. поздравляю, кузен)! — Он толкнул меня в плечо. –Auguri e figli maschi (перев. с итал. Родите сынишку на радость всем нам)!
Народное пожелание иметь много сыновей закрутилось в моей груди. С сыновьями пришло разочарование. — Я надеялся на дочь, — сказал я с тяжелым вздохом.
– Не беспокойся о Джулио. Он еще молод. Ты знаешь мужчин его возраста. Они полны задора и бунтарства. После женитьбы он успокоится.
Я так не думаю. Я не был таким в его возрасте. Я брал на себя все больше и больше обязанностей, стремясь показать себя. Прислушивался к советам отца и старших. Я никогда не оспаривал приказы, никогда не подводил отца или команду. Но мне не удалось привить это стремление своему сыну.
Я отбросил все это в сторону, чтобы побеспокоиться об этом позже. — Как продвигаются планы по возвращению меня домой?
– Помещение должно быть готово завтра или послезавтра. Оборудование уже в спешке закупается, и мы наняли трех медсестер, все они прошли проверку. Дэвид переедет к нам до дальнейших распоряжений.
Хорошо. Мне нравилось иметь врача в семье. — Я хочу, чтобы ты вернулся утром и забрал Франческу домой. И держи ее там, Марко.
– Я буду, буду.
– Проверь Джулио вечером, прежде чем идти домой, ладно? Убедись, что он ест и спит.
– Конечно. Тебе что-нибудь нужно до того, как я уйду? Что-нибудь поесть - о, подожди. — Он постучал себя по виску, как будто только что вспомнил. – Я забыл. Тебе нельзя есть.
Ублюдок. Он не забыл. — Зия все еще пытается протащить свое рагу из телятины. Это пытка.
Марко тихонько хихикнул. — Должен ли я захватить что-нибудь для твоей жены, когда буду вечером заходить в замок? Что-нибудь, что может понадобиться ей утром?
Это было что-то новенькое. Обычно Марко не был так внимателен к Франческе.
– Нет. Она решила выскользнуть за дверь, так что ей придется жить с последствиями.
Он встал и наклонился, чтобы поцеловать меня в макушку. — Постарайся немного поспать, а? Это поможет тебе быстрее поправиться.
– Я знаю, что это нелегко для тебя, Cugino (перев. с итал. кузен). Спасибо тебе и передай Марии так же.
– Моя жена и я сделаем для тебя все, что угодно, Рав. Ты знаешь это. Но всегда пожалуйста.
Мой двоюродный брат ушел, тихо закрыв дверь, а я посмотрел на свою жену.
– Ты можешь перестать притворяться спящей.
Она перевернулась и вытянула свои длинные ноги. Слабое больничное освещение освещало ее мягким сиянием, и она была похожа на прекрасного золотого ангела. Мое сердце перевернулось, любовь, которую я испытывал к ней, почти выплеснулась из моего тела.
– Я не хотела мешать, — сказала она.
– Иди сюда.
Вместо того чтобы повиноваться, она подложила руки под щеку и посмотрела на меня.
– Куда?
– Иди сюда, ложись рядом со мной.
– Фаусто, в этой кровати мало места. Я сделаю тебе больно.
– Нет, не сделаешь. Мне нужно обнять тебя прямо сейчас. Ti prego (перев. с итал. пожалуйста). Прижмись ко мне, bellissima (перев. с итал. красивая).
Ее взгляд смягчился, и я понял, что она у меня в руках. Она встала с маленькой кровати и подошла ко мне. На ней были только футболка и трусики, лифчик она сняла, и ее груди колыхались под тонкой тканью футболки.
Cristo (перев. с итал. христос), как бы мне хотелось чувствовать себя лучше. Мой член даже не дергался с тех пор, как меня ранили, но мысленно я все еще жаждал трахнуть ее, прикоснуться к ней.
Нахмурив брови, она подошла к моей неповрежденной стороне и опустила поручень.
– Как же это будет работать?
Я поднял свою здоровую руку и попытался освободить для нее место. — Залезай.
Это заняло у нее некоторое время, и мне пришлось скрыть пару вздрагиваний, но у нее все получилось.
Она растянулась на боку и так нежно прижалась ко мне. Это был первый раз, когда я обнял ее после стрельбы, и мое тело расслабилось, оседая на неудобный матрас. — Я скучал по этому, — пробормотал я, закрывая глаза.
– Я тоже. — Ее губы нашли мое горло. – Никогда больше не пугай меня так, хорошо?
– Ti amo (перев. с итал. я люблю тебя), Франческа. Что бы ни случилось в будущем, знай, что я люблю тебя всем своим существом. Когда я умирал на той улице, моя последняя была мысль о тебе.
– О, малыш. — Она прижалась ближе. – Я не хочу думать об этом никогда снова.
– Я тоже.
– Я не должна была просить тебя повременить с его убийством. Если бы я не...
– Нет ничего хорошего в том, чтобы зацикливаться на прошлом. Я не виню ни тебя, ни Эмму. У меня было достаточно времени, чтобы убить его до приезда твоих сестер, но мне нравилось играть с ним.
Несколько минут мы оба молчали, единственным нашим собеседником был шум машин в комнате. Наконец она сказала: — Я не могу поверить, что у нас будет мальчик.
– Ты разочарована?
– Я ... нервничаю. Я хочу, чтобы он мог сделать свой собственный выбор, когда придет время.
Я подумал о своем первом сыне, сидящем дома и несчастном. — Ни у кого нет выбора в этой жизни.
– Это неправда. Более того, это не должно быть правдой. Ты бы выбрал что-то другое, если бы твой отец разрешил?
– Нет. Мне нравилась эта жизнь. Я никогда не хотел заниматься чем-то другим.
– Но ведь это ты.
Я заставил себя озвучить свой самый большой страх. — Он не выберет меня.
Она молчала, ее дыхание проникало в мое горло и заставляло меня дрожать.
Наконец, она сказала: — Нет, но он сам выберет себя. И разве это не важнее?
– Ты больше никогда его не увидишь, — огрызнулся я. – Я никогда его больше не увижу. Ему придется исчезнуть, чтобы остаться в безопасности. Сменить имя, внешность. Все потому, что он отказывается...
– Остановись. Он ни от чего не отказывается. Он сделал все, о чем ты его просил, даже в ущерб собственному рассудку. Он хочет, чтобы ты гордился им, но подумай на секунду о том, что ты делаешь. К какой жизни ты его принуждаешь, к тайне и лжи? Безбрачие и одиночество? Это сверх жестоко.
– Это единственный способ сохранить его в безопасности.
– Кроме как отпустить его и дать ему шанс найти настоящее счастье вне мафии. Ты должен принять это и позволить ему решать.
Гипсовый потолок дрогнул, когда мои глаза налились кровью. Она говорила так просто: дать моему сыну выбор и смотреть, как он уходит из моей жизни. Здесь все было не так. У нас все было связано с семьей и наследием, и даже итальянцы, не связанные с мафией, держались ближе к дому. После смерти Люсии я растил его сам, каждый момент его юной жизни впечатался в мой мозг. Это было все равно, что попросить меня отрезать руку и не замечать ее отсутствия.