Марко взглянул на Джулио. — Ступай, скажи им, чтобы готовились. — После того как мы остались одни, мой кузен бросил на меня жалобный взгляд, от которого у меня заскрипели зубы. – Рав, тебе лучше быть готовым к худшему. Она - обуза, а Энцо...
– Она не обуза, она мать моего ребенка. И Энцо сохранит ей жизнь, хотя бы для того, чтобы с ее помощью пытать меня. — Именно так я бы и поступил, в конце концов.
– Как думаешь, он знает, что она беременна?
От такого предположения мои яйца чуть не втянулись в тело. Я должен был верить, что Энцо не знает, в противном случае он бы использовал эту информацию в своих интересах. Безусловно, Франческа была достаточно умна, чтобы попытаться скрыть беременность как можно дольше. — Сомневаюсь, иначе он бы упомянул об этом.
– И все же, тебе нужно оставаться разумным и не позволять своему характеру брать верх над тобой. Это означает, что не нужно злиться, если она захочет уйти, когда мы ее вернем.
Это была моя женщина, и я никогда не позволю ей уйти. — Тебе не стоит беспокоиться.
– Моя работа - переживать, помнишь? А со всем происходящим, похоже, это более чем постоянная работа.
– Как только мы вернем Франческу, ты сможешь взять отпуск.
– И оставить тебя разбираться с Энцо в одиночку? Я так не считаю. Кроме того, нам нужно узнать, почему никто не следил за камерами в пляжном домике, когда ее похитили.
Вик находился на дежурстве в тот день, но он не был охранником, как таковым. Он больше походил на компьютерного хакера. Он проработал в моей команде почти семь лет, а последние три года работал в моем доме. — Ты не веришь в историю Вика об обновлении системы безопасности?
– Возможно, это совпадение, но я не люблю совпадения. А что с другими? Вик действует не в одиночку.
Я провел ладонями по глазам. — Мы займемся этим, когда вернемся - включая выяснение того, как Энцо узнал, где найти Франческу.
– Пляжный домик не был секретом. Ты же знаешь, как мужчины сплетничают.
Я мысленно прокрутил тысячу раз видео, на котором человек в маске выбрасывает бессознательное тело Сала. И все равно меня что-то беспокоило.
– Да, но человек в доме... Он как будто точно знал, куда идет.
– Может быть. — Марко тяжело выдохнул. – Мы заставим Энцо заговорить.
Да, обязательно. — Все на месте?
Марко скрестил руки на груди. — Не считая сицилийцев, да.
– Хорошо. Позвони им сейчас же. Объясни им важность спешки.
– Обязательно. Я надеюсь, вы знаете, что делаете.
Я прекрасно знал, что делаю. Мне нужно было спасти Франческу от этого ублюдка, даже если бы мне потребовалось сжечь весь мир, чтобы сделать это.
Франческа
Энцо задержался на ужин.
Я хотела спрятаться в своей комнате, но получила приказ выйти во внутренний дворик, чтобы поесть вместе с Энцо, Мариэллой и шестью его людьми. На открытом воздухе было мягкое освещение и красивые благоухающие цветы. Мягкие волны разбивались о берег с ритмичным успокаивающим звуком. В любых других обстоятельствах этот пейзаж был бы романтичным, но я не могла им наслаждаться. Я сосредоточенно ковырялась в своих спагетти alle vongole (перев. с итал. с молюсками), понимая, что все исподтишка наблюдают за мной. Неужели еда отравлена? Может, они все ждали, что я съем ее, а затем упаду в обморок за столом?
Мариэлла старалась поддержать разговор, но люди Энцо были не были заинтересованы в разговоре, молчали, и Энцо ограничился одним-двумя словами. Наконец, он посмотрел на меня. — Тебе не нравится паста, Фрэнки?
– Я только жду, когда начнет действовать яд.
– С какой стати нам тебя травить? В живом виде ты гораздо ценнее, чем в мертвом. — Он указал на мое блюдо. – Откуси.
– У меня аллергия на моллюсков. — Это была ложь. Я любила моллюсков.
– В доме есть шприц с адреналином. Давай. В нашей стране считается невежливым не есть.
Я понимала, что это правда. Зия не позволяла мне оставлять еду, даже до того, как я забеременела. Я сглотнула и опустила взгляд. Внутри был яд? Вероятно, нет. Хотя, если бы Энцо хотел меня убить, я бы уже была мертва. Я накрутила пасту на вилку, добавила моллюска и поднесла ко рту.
Проклятье, это было вкусно. С чесноком и насыщенным вкусом, с отличными приправами и нотками океана. Я ненавидела эту страну, но ее блюда каждый раз побеждали меня.
– Если вдруг тебе станет плохо, — сказал Энцо, высокомерно подняв бровь, — пожалуйста, сообщи мне.
Мудак. Я не стала обращать на него внимания и продолжила есть, неожиданно проголодавшись. Я полагаю связание и засовывание пистолета мне в рот вызвало у меня аппетит.
– Это блюдо по рецепту моей Нонны, — сказала Мариэлла. – Я все время готовлю его для Энцо.
– То есть, когда он здесь, а не дома. — Понятия не имею, почему я это сказала, однако эти люди не были моими друзьями. И мы не были на званом ужине, где я была обязана быть вежливой. Да пошли они все.
Энцо с усмешкой положил руку на бедро Мариэллы. — Не секрет, что я женат. И моя жена знает о Мариэлле. Ее это устраивает.
– Очень прогрессивно с твоей стороны.
– В Италии нет такого понятия, как единобрачие, Фрэнки.
Класс. Жизненные уроки от моего похитителя. — Полагаю, Мариэлла пользуется такой же привилегией. А что насчет твоей жены? Она также может спать со всеми подряд?
Его лицо ожесточилось, губы сжались в жестокую гримасу. И в этот момент я увидела капо, того, кто убивал и пытал, зарабатывая на жизнь. — Это не то же самое для женщин.
– Вот это да, прогрессивность.
Головы всех вертелись туда-сюда, следя за нами. Мариэлла пришла в ужас, но Энцо выглядел забавным. В большинстве случаев. — Ты так же разговаривала с Раваццани? Не скрывая своего мнения?
– Я обладаю мозгом и предпочитаю его использовать. Любой, кому это не нравится, может отвалить.
Мариэлла ахнула, а взгляд Энцо потемнел, обострился, превратившись в нечто голодное и свирепое. — У тебя есть рот. Пожалуй, тебе необходим урок по уважению.
По позвоночнику пробежал страх. Черт. Что же я такого сказала? И зачем я произнесла бранные слова? Рассматривал ли он это как вызов? Это был дурацкий вопрос. Безусловно, да. И он хотел поставить меня на место перед своими людьми. — Я прошу прощения. Не стоило говорить так необдуманно.
– Слишком поздно. — Он отодвинулся от стола. – Идем. Сейчас ты встанешь на колени и попросишь прощения у каждого мужчины здесь.
Что за черт?
Попросить прощения у этих убийц? Он что, правда? Каждая моя клеточка хотела закричать: Нет, этого я не сделаю. Однажды я преклонила колени перед Фаусто во время наших сексуальных игр... но с теми днями покончено. Теперь я не преклоняюсь ни перед кем.
Только как я могла отказаться? Не подчиниться приказу Энцо было равносильно пощечине. Он обязательно накажет меня, и кто знает, есть ли в этом доме подземелье?
Мы пристально смотрели друг на друга. Паника и страх наполнили мой рот, пересушив его.
Смягчится ли он, если я попрошу у него прощения прямо сейчас? Черт побери, за что мне всегда доставались такие неприятности? Единственное, что от меня требовалось, - это сидеть и спокойно есть, а я с этим не справлялась.
Момент тянулся, вся компания ждала, что я буду делать. Я собралась с духом и решила, что это меня не убьет. Я могу вытерпеть несколько минут унижения, чтобы остаться в живых. Оттолкнувшись от стола, я начал подниматься - пока не раздался слабый шум, и солдат передо мной не упал обратно на свой стул с пулевым отверстием во лбу.
О, Господи.
Я наблюдала, как пуля настигла еще одного солдата, а потом Мариэлла закричала. Образовался хаос, и я спряталась под стол. Когда все мужчины разбежались, Энцо последовал за мной, явно не заботясь о Мариэлле, которая по-прежнему кричала там.
Очередной солдат упал на террасу, мертвый. Я закрыла рот рукой, стараясь удержать свою пасту. Что это было? Какие-то враждующие банды напали?