Внезапная вспышка воспоминаний оглушает.
Алатея еще ребенок, но уже постарше, лет тринадцать. К ней или ко мне приносят охотника, которого сильно подрал дикий зверь. Крупные раны тянутся от самой шеи к пояснице. Мужчина стонет, так много крови…. Я слышу ее чуть сладковатый запах и вижу чужую боль.
Сижу над охотником не один час, и даже – не один день. Долго, очень долго затягиваются его раны. Мои силы совсем небольшие, и я отхожу поесть, и полежать. А потом, снова возвращаюсь к раненному. Чужие воспоминания сплетаются со мной нынешней, и кажутся такими реальными, настоящими…
- Что с тобой, целительница? – меня встряхивают за плечи и видение исчезает. Генерал с тревогой заглядывает мне в лицо.
- Ничего, все хорошо. Просто задумалась! – вру, испугавшись его реакции.
- Приступай! – отпускает меня и указывает рукой на кровать.
В комнате стало больше света, так как с окон убрали занавески. И в мое пользование предоставили целый кувшин с водой. Выпиваю залпом половину, перенервничав.
Присаживаюсь на край постели, рассматривая больную женщину. Она не так стара, как я себе это представила. На вид – лет шестьдесят, не больше. Благородные и правильные черты лица измождены болезнью и кожа кажется тонкой, словно папиросная бумага, но в целом – женщина сохранила былую красоту.
Растираю ладони, настраиваясь на то, что потребуется сделать. Вспоминаю свои ощущения на рынке и кадры из «видения». Надеюсь, все получится и генерал останется доволен.
Беру в руки женскую ладонь. Она холодна, хотя сама женщина укутана по шею в толстое одеяло. Должно быть, от долгого лежания нарушен кровоток.
Включаю свое внутреннее зрение, но оно не показывает источник болезни. Тело ослаблено в целом. Сердце вяло перекачивает кровь, с усилием сокращаясь. Мне кажется, что этой женщине осталось недолго – настолько плохи дела.
Слегка растираю пальцы, отдавая капельку собственного тепла. Оно перетекает с моих пальцев в чужую кисть вместе с магией.
Я вижу крохотные, едва различимые искорки, что медленно растворяются под кожей пожилой женщины. Щедро делюсь своей силой, так как больше ничего не могу сделать для нее.
Через два часа – руки женщины заметно теплеют. А дыхание становится более ровным, будто ей разом стало легче дышать.
- Ей лучше? Помогает? – замирает за моей спиной генерал.
- Должно быть, - неуверенно пожимаю плечами, - но руки стали теплыми. Посмотрите сами.
Такамар наклоняется ниже, накрывая своей крупной ладонью наши сцепленные пальцы.
- Действительно, теплая.
Внезапно меня бросает в жар и ведет чуть в сторону. Слабость, возникшая буквально из ниоткуда, прерывает магический контакт.
- Что с тобой? – замечает мою реакцию генерал.
- Мне нужен перерыв, - признаюсь и поднимаю глаза. Генерал раздваивается, а то и троится… Дело дрянь!
- Иди сюда! – Такамар легко подхватывает меня на руки и несет… за шкаф.
А нет, это тайный проход, ведущий из комнаты матери куда-то еще. Судя по аскетичной обстановке – в спальню самого генерала.
- Лежи здесь, - строго приказывает и сгружает меня на белоснежные простыни своего ложа.
Соглашаюсь со всем, хотя сама предпочла бы сидеть. Лежать в присутствии генерала крайне неловко.
- Позовите Виену и принесите поесть! – Такамар отдает кому-то за дверью приказ. Раздается топот ног.
- Ты должна беречь свои силы, тратить их разумно, понемногу. От мертвой целительницы не будет толка! – отчитывает меня, словно нашкодившего котенка.
- Хорошо, господин, - киваю.
Генерал перестает раздваиваться и уплывать по кругу, словно в карусели. Что ж, значит принять горизонтальное положение – было неплохой идеей. За что спасибо Такамару.
После короткого стука к нам заглядывает Виена. Коротко кивает генералу и расставляет на небольшом столике плошки с едой. После этого – уходит с очередным поклоном.