Минут тридцать сижу над ногами Виены, пока у самой не начинает затекать спина. Мое особое зрение показывает, что процесс выздоровления запустился. Отечности стало меньше, краснота тоже стала спадать.
- Как ощущения? – спрашиваю, отступая в сторону. Виена осторожно встает на ноги. Делает круг по комнате и ее лицо светлеет.
- Надо же! Практически не болит! – и столько удивления в ее глазах. – Алатея... Это же настоящее чудо!
И тут же бросается целовать мне руки.
- Виена, прекрати! – прячу их за спину. – Ты помогаешь мне, я – тебе. И перестань плакать, пожалуйста. Я ведь от чистого сердца! Лучше, давай я примеряю платья. Вот это, синее, мне особенно нравится.
Смахивая слезы, и перекидываясь шутками, Виена помогает мне облачиться в новый наряд.
- Хороша! – восклицает, осматривая меня и свою работу. – А талия какая тонюсенькая, можно руками обхватить! То-то господин тебя увидит – в обморок упадет!
- Скажешь тоже! – прячу алеющие щеки за волосами. Но сама идея заседает в голове. Понравится Такамару мой новый наряд или нет?
Виена провожает меня к покоям госпожи, и мы прощаемся. Я беру с нее слово, что она обязательно придет на новый сеанс лечения завтра утром. Ведь в целительском деле важна стабильность. И я уверена, что еще раз или два посижу с Виеной, и она забудет про боль в ногах.
Захожу к госпоже. Здесь все по-прежнему: тишина, покой, полумрак.
Открываю окна, запуская солнечный свет и свежий воздух, и потом сажусь на свое привычное место и беру женские ручки в свои.
- Доброе утро, госпожа! Сейчас вас подлатаем, еще бегать будете!
После «сеанса» с Виеной, я окрылена успехом и с воодушевлением принимаюсь за свою ежедневную работу. Щедро делюсь силой, наблюдая, как крохотные частички растворяются под кожей госпожи. Надеюсь, эти магические искорки знают, что делают. Иначе... все было бы зря.
Прогоняю всяческие сомнения и представляю, как обрадуется генерал, если увидит свою мать на ногах. Ради одного этого уже стоило бы постараться. А если вспомнить, что наградой мне станет свобода...!
Отсиживаю положенный час или чуть больше, и собираюсь покинуть комнату госпожи, как за спиной раздаются какие-то звуки.
Бросаюсь обратно к постели. Госпожа чуть стонет, и пытается пошевелиться.
- Вы слышите меня? Госпожа?! Это я, Алатея.
Растираю руки, применив обычный массаж, без всякой магии. Веки женщины подрагиваю, будто она силится открыть глаза, но никак не выходит. Вместо слов – тихие стоны.
- Не напрягайтесь так, пожалуйста. Не все сразу.
Поправляю подушку, уложив женщину так, что бы она лежала чуть выше.
- Я сейчас позову еще людей, и мы вас перевернем на бок. Должно быть, вы уже отлежали себе все на свете.
Зову Виену, и еще двух женщин помоложе. Мы устраиваем госпоже обтирания, переодеваем в свежую рубашку. Разминаем спину и ноги, чтобы усилить кровоток.
Все это время она находится в сознании, по крайней мере, реагирует на наши действия мычанием, и шевелением пальцев.
- А как вы ее кормите? – спрашиваю между делом, и ответ, который получаю – меня шокирует.
- Никак, Алатея, - Виена тяжело вздыхает. – Через сцепленные зубы – едва воду получается вливать, и то – потом вся постель мокрая. А уж покормить и вовсе не выходит. Да и до твоего появления госпожа крепко спала. Ни есть, ни пить – не требовала. Только лекари что-то ей вливали вот сюда, через кожу.
Показывает на сгиб локтя.
- Ставили капельницу? – догадываюсь. – И как давно был лекарь последний раз?
- Считай, в тот день, как господин тебя привез.
- То есть.... три дня госпожа ничего не получает, кроме воды, которую вы по капле вливаете. Боже мой, и как она еще не умерла?!
Мое возмущение выливается в громкий крик.
- Не ругайся, Алатея, мы ведь не лекарки. Как умеем, так и ухаживаем, - разводит Виена руками. На добром лице отражается виноватое выражение.
- Нет-нет, я не на вас ругаюсь, а скорее на себя и господина. Что же Такамар не распорядился и дальше лекарям ходить? Я ведь только лечу, а естественные процессы, вроде голода и жажды – восполнить не могу.