Думаю, как быть, и ничего другого, кроме вливания собственной силы – придумать не получается.
- Значит так, дамы! – упираю руки в бок. – Несите еду для меня, питье для госпожи, и побольше подушек. Будем приводить госпожу в порядок.
Женщины убегают, что бы вернуться через пару минут с обедом для меня. Быстро проглатываю, так как еда - единственный способ восстановить мои силы как можно скорее.
После этого, мы вместе поим госпожу, и я устраиваюсь рядом с ней, практически лежа. Так меня хватит надольше.
Перед тем, как приступить к вливанию силы, инструктирую Виену:
- Как только госпоже станет легче, и она сможет самостоятельно открывать рот – накормите легким бульоном. Никакой плотной пищи! А на завтра, если все будет в порядке – жидкую кашу подадите на завтрак.
- А что будет с тобой? – испуганно спрашивает Виена.
- Отосплюсь и снова в бой, - подмигиваю. – Ну, с богом!
Глава 17
Такамар
В отблесках костра и при свете факелов – мы ставим палатку. Работаем в гнетущей тишине. Каждый из бойцов представляет себя на месте Фалька и Солтона. И, конечно же, всем хочется вернуться домой целыми, к женам и детям.
Снова мысли уходят в сторону, ведь в них безраздельно поселилась маленькая целительница. Как она сейчас? Что делает?
Укладываясь на жесткую подстилку, пытаюсь отгадать причину – почему Алатея не выходит из головы. И нахожу для этого сразу несколько причин.
Во-первых, она не такая как все. И эта «странность» делает ее привлекательной. Во-вторых, она смелая и этим вызывает невольное уважение. В-третьих, ее дар. Я слышал о таких, как она, но не доводилось встречаться. Ведьмы – так кричат люди им вслед, пугаясь всего, что выходит за рамки их понимания.
Но разве по Алатее скажешь, что она – зло? Ведьма, колдунья, ворожея...? Нет, она лучик света, ниспосланный мне свыше. И помимо прочего, она - юная и красивая девушка, хоть и не понимает своего очарования до конца. Возможно, даже к лучшему.
Погрузившись в думы, я пропускаю сигнал караульного. И вздрагиваю, когда рядом показывается голова Камира.
- Они здесь, - шепчет одними губами. – Их много.
Хватаюсь за меч, в мгновение ока оказываясь на ногах. Лес молчит, напрягая затянувшейся тишиной. Может, моим бойцам показалось?
И, словно молния среди темноты, тишину разрезает заунывный вой. Громкий и протяжный, он даже меня заставляет содрогнуться. Будто голос, идущий из недр земли, он обещает мучения и боль.
Бойцы спешно обнажают мечи, вооружаются всем, что под руку попадет. Свободной левой рукой подхватываю факел и поджигаю его от костра. Помнится, при первой встрече, эти монстры боялись живого огня.
- Друг, если мне не суждено будет выйти из этого леса, отправь мои сбережения сестрам, - просит Камир, прикрывая мне спину.
- Позаботься о моей матери и Алатее. Я обещал целительнице свободу, - прошу в свою очередь.
Камир и тут не может удержаться от саркастического смешка:
- Вот уж не думал дожить до тех времен, где суровый генерал Такамар влюбляется в первую встречную, еще и рабыню!
- Заткнись, Камир! – отмахиваюсь с улыбкой. – Лучше приготовься дать бой. Кто зарубит меньше тварей – проставляется!
И говорю громче, чтобы услышали остальные:
- За каждую косматую башку получите по пять золотых!
Бойцы, несмотря на страх, поддерживают меня радостным криком. Вот это другое дело! Нужный настрой решает все!
Эфес меча привычно холодит и оттягивает руку. Я люблю этот момент, перед поединком. Уходят сомнения и страх, обнажаются инстинкты. Ты сливаешься с оружием, оно – становится продолжением твоей руки. И все, что ты хочешь в данный момент, быть удачливее, чем твой соперник.
Рык одной из тварей раздается прямо за спиной, но я не поворачиваю головы. Камир справляется сам – слышно клацание зубов и смрадное дыхание. А потом все стихает.
- Один есть, - тяжело дышит друг.
- Не расслабляемся, - киваю, и встречаю следующую тварь.
На этот раз, мне достается крылатое нечто: спина гибкая, словно у змеи, прикрытая хитиновым панцирем ближе к основанию шеи. И все это уродство венчает зубатая голова, с развевающимися длинными усами. Вот же мерзость!