- Все будет хорошо, - говорю ей и приступаю к работе. Опускаю руки, закрывая ладонями девичьи ушки.
В первую очередь слегка обезболиваю. В этот раз получается очень прилично: девушка остается в сознании, но перестает морщиться и расслабляется. Вторым этапом - снимаю отечность. На это дело уходят все жалкие крохи моих сил и где-то минут сорок времени.
Я плаваю на грани сна и яви, практически отключаясь. И все же с удовлетворением отмечаю - процесс запущен, Элизе точно должно стать легче. Останется восстановить барабанную перепонку, так как я вижу микро-разрывы.
Убираю руки и встаю с постели. Комната плывет в дичайшей круговерти. Словно издалека вижу лорда Долфина, который что-то у меня спрашивает. Пытаюсь ему сказать, что мне нехорошо, но вместо этого проваливаюсь в спасительную темноту.
*****
Прихожу в себя посреди ночи. Вокруг витает сизая темнота, а мне очень хочется пить. На дрожащих руках пытаюсь приподняться с кровати. Где-то рядом должна быть тумба, а на ней – Виена всегда оставляет кувшин с водой и стакан. Шарю рукой, но никакой тумбы не обнаруживаю. Зато за спиной раздается тихий мужской голос:
- Алатея, ты пришла в себя? Что-то нужно?
Меня настойчиво возвращают в горизонтальное положение. Приходит понимание, что я нахожусь в покоях генерала и лежу сейчас в его постели. Но так как пить хочется зверски, озвучиваю просьбу:
- Воды, пожалуйста.
Неповоротливый язык едва слушается. Совсем рядом проминается матрац – генерал Такамар встает с постели, и гремит посудой со своей стороны. Потом возвращается на свое место.
- Сейчас, приподниму тебя. Подожди.
Мне плохо видно, что происходит, поэтому ориентируюсь на слух и тактильные ощущения.
Горячие ладони оказываются у меня на шее и под лопатками. Генерал приподнимает меня, прижимая к груди как ребенка. Потом усаживается поудобнее, и подносит к губам стакан.
- Пей.
Жадно осушаю первую порцию.
- Еще! – прошу у него. Операция повторяется. Возвращаю пустой стакан и жду, пока меня вернут на подушку, но Такамар почему-то не торопится.
- Почему ты не сказала, что отдала все силы моей матери? Почему не сказала, что тебе плохо??
Прижимает к груди плотнее, чем это требуется. Слушаю ухом, как гулко бьется сердце генерала в груди. Горячая и гладкая кожа под щекой волнует кровь.
И нет, чтобы промолчать... Обида поднимается в душе с новой силой, и я шепчу, позабыв о правилах и социальной разнице между нами:
- У нас был уговор! Ты обещал, что после лечения матери – отпустишь меня. А вместо этого..., - задыхаюсь от переполняющих эмоций. Одинокая слезинка срывается с ресниц.
- Алатея..., - тихонько вздыхает Такамар, закапываясь носом в мои волосы. – Если бы я знал, что ты едва стоишь на ногах – никогда бы не попросил об услуге! Я был так измотан походом, что не видел дальше собственного носа. Прости меня.
Замираю, переваривая слова генерала. А он, очевидно по-своему истолковав мое молчание, продолжает оправдываться.
- Мы знакомы с лордом Долфином уже очень давно. Драконы живут несколько дольше обычного человеческого века, и в то время как я только-только получил звание генерала, он уже какое-то время занимал высокий пост. А так же руководил войсками на юго-западе. По долгу службы, меня забросили в качестве подкрепления на его территорию. И подавляя бунты недовольных, мы оказались в кольце неприятеля.
Генерал умолкает на самом интересном месте. Я уже не пытаюсь вырваться из его объятий. Лежать у него на груди, окруженная его теплом и заботой – очень приятно, и удобно. Поэтому я просто спрашиваю:
- И что было дальше?
- Бой. Ожесточенный и кровавый. Меня ранили, вот здесь, - генерал берет мою ладонь в свою руку, и кладет на живот. Низко, там где проходит пояс его брюк.
Под пальцами ощущается тонкий, но довольно длинный шрам. И как я его не заметила раньше? Наверное, раны на груди отвлекли. Они-то бросаются в глаза в первую очередь.
- Было больно? – спрашиваю и прижимаю ладонь плотнее. Но Такамар отдергивает мою руку.
- Не вздумай лечить, Алатея! – его голос на этот раз гремит подобно грому. – Ну что за непоседливая девчонка! И жалеть меня не надо. Этот шрам - напоминание о долге. Именно Долфин вынес меня с поля боя, хотя мог бросить истекать кровью. В той резне полегло много славных воинов.