Внутри все оказывается чуточку веселее и живее, чем снаружи. Горят свечи, в углу – играет мужичонка на каком-то чудном музыкальном инструменте. Что-то вроде нашей балалайки, но с двумя грифами.
У барной стойки Такамар оставляет золотой и глухо бросает владельцу заведения:
- Ужин на троих, и комнату.
- Сделаем, господин. Занимайте стол, - кивает хозяин таверны. И тут же кричит куда-то в сторону. – Три порции, поживее! И уберите комнату наверху!
Камир цепко держит меня за локоть, чтобы не ускользнула, пока мы продвигаемся вдоль столиков к свободному месту.
- Садись и головы не поднимай! – меня буквально роняют на деревянную лавку. Шиплю, отбив себе филей.
Такамар ловит друга за рукав:
- Полегче с ней.
Надо же! Заступился! Его отношение – загадка для меня, как и цель покупки. Если я нужна как целительница, то почему не приказал исцелить его еще там, в пустыне? Куда меня везут, зачем??
Камир кивает и даже сухо говорит мне:
- Жива?
- Жива, - подтверждаю. Это он сейчас типа извинился? Как у них все сложно с нормальным человеческим общением!
Приносят еду. По виду, мягко говоря, не очень. Но запах витает неплохой. Пахнет чем-то мясным и жареным.
- Ешь! – сурово произносит Камир, и ставит передо мной тарелку и кружку.
Подцепляю кусочек мяса неизвестного происхождения и отправляю в рот. Вкус…. Странный, чуть сладковатый, но есть можно. После того, как я пришла в себя на невольничьем рынке, во рту у меня не было и крошки. Поэтому сметаю все с тарелки, и заедаю краюхой хлеба. Благо, он здесь такой же, как и в нашем мире.
Мужчины едят неспешно, потягивая что-то из больших деревянных кружек. Медовуха? Пиво? Мне вместо этих напитков принесли чашку травяного чая, который оказался очень даже приятным.
После еды откидываюсь на спинку лавочки и продолжаю рассматривать посетителей таверны. Заведение, судя по всему, довольно популярное, так как дверь частенько хлопает, пропуская новых посетителей.
Вот и сейчас, она распахивается, и в таверну заваливается компания молодых мужчин, которые тут же привлекают к себе внимание громкими разговорами и смехом.
- Эй, милейший! Нам по пинте твоего лучшего напитка, зажаренного стенбока*, лепешек и музыку погромче! – озвучивает симпатичный парень с рыжеватыми волосами. Он и его товарищи расплачивается за заказ, а после – устраиваются за соседним столиком.
Мужичок начинает играть что-то бодрое, выстукивая себе ногой ритм. Молодые люди шумно пьют, обсуждая увольнительную, как я поняла.
Такамар недовольно хмурится и наклоняется через стол, обращаясь к другу:
- Идите в комнату, сейчас догоню.
Камир кивает, поправляет капюшон на голове и чуть дергает меня за цепь под столом:
- Пошли!
Мы поднимаемся, но предательский капюшон соскальзывает с моих, нынче очень длинных волос.
- О, какая красавица! Оставайся с нами! – рыжеволосый ловит меня за рукав. Камир успевает отойти на пару шагов, и я остаюсь тет-а-тет с молодыми мужчинами. Если не считать хмурого Такамара за столом.
- Мне надо идти! – выдергиваю руку. Цепи гремят, и теперь на меня обращают внимание остальные.
- Рабыня? – хмыкает другой мужчина, с длинной косой, переброшенной через плечо.
- Останься с нами, малышка. Мы щедро заплатим. Или нам надо спросить у твоего сопровождающего?
О боже! За кого они меня приняли? За девушку для утех??
Отшатываюсь и упираюсь спиной во что-то. Точнее, в кого-то. За мной оказывается Такамар.
- Оставьте ее! – звучит хриплая команда. А на плечи ложатся тяжелые мужские ладони. Я чуть приваливаюсь к груди Такамара, так как от всей этой ситуации – ноги не держат. Да и страшно, чего скрывать!
Перед нами пятеро молодых и судя по мечам – вооруженных людей. Против двоих. Это же неравный бой! Да и станут ли мужчины заступаться за такую как я? Жалкую рабыню, купленную за горсть золотых монет.
* стенбок - карликовая антилопа из семейства полорогих, обитающая на востоке и юге Африки.