Глава 5
- И что же ты нам сделаешь, незнакомец? – выкрикивает с вызовом рыжеволосый парень. – И покажи свое лицо, когда разговариваешь с учениками генерала! Или не хватает смелости?
За спиной раздается ироничное:
- Как пожелаете… ученички!
Я не вижу, что происходит за мной, зато отлично – как вытягиваются лица бравой пятерки.
- П-простите, генерал Такамар!
Молодые люди вытягиваются по стойке смирно. Лица – бледные, глаза – перепуганные.
Еще и Камир добавляет, тоже скинув капюшон и гаркнув на всю таверну:
- Неделю внеурочных дежурств!
Парень с косой оборачивается и тихо стонет:
- Еще и капитан здесь… Мы покойники!
Что-то я ничего не понимаю…. Грозный генерал, которым хвалились эти молодые люди – наш Такамар?
- И что мне с вами делать? – размышляет он вслух. – Выгнать?
- Господин! Позвольте нам исправиться! – просит третий, молчавший до этого. Он самый пухлый из всей пятерки и выглядит эдаким сыном булочника. Зачем ему ратное дело?
- Возвращайтесь на заставу. Немедленно! - хмуро и веско произносит генерал. Я бы на месте парней уже бежала, но они продолжают стоять, склонив головы.
И Такамар добавляет через минуту тяжелого молчания и сопения:
- Капитан присмотрит за вами, чтобы вы не заблудились, и сполна отработали заслуженное наказание.
Камир вскидывает бровь.
- Мне идти с ними? А ты?
- Я останусь с рабыней здесь. Ступай.
Слова произнесены, «воины» удаляются под внимательным взглядом Камира. Я решаюсь на небольшой комментарий:
- Может, стоило пожалеть их? И утром поехали бы все вместе….
- Много ты понимаешь в нашем деле, женщина. Путь настоящего воина – долог, труден, тернист. В нем нет места мягкой постели, сытной еде и женской ласке. Этим соплякам пойдет урок на пользу, особенно тому, пухлому.
Такамар отпускает мои плечи и обходит кругом.
- Идем, уже поздно. Выезжаем засветло, надо немного поспать.
Без его поддержки разом становится зябко и шатко. Я и не замечала до этого, как устала на самом деле.
Медленно взбираюсь по лестнице, проклиная кандалы, на чем свет стоит. Кожа под ними зудит и ноет. Господи, за что мне такая «радость»??
У комнаты Такамар притормаживает. Внутри суетится молодая девчонка: перестилает простыни, наливает воду в лохань. Боже, это чтобы мыться? Но как же… Генерал – мужчина, я – женщина. Не можем же мы вместе…?
- Все готово, господин! – складывается пополам перед генералом горничная.
- Держи, - бросает ей мелкую монетку. Девушка ловит, но как-то неловко, поджимая пальцы левой руки.
- Что с тобой? – спрашиваю и показываю на руку. Девчонка косит глазом на генерала, но тот никак себя не проявляет и она смелеет:
- В детстве под телегу попала, с тех пор рука едва слушается. Но добрый Рох меня и такую взял на работу. Всяко лучше, чем на улице продавать себя.
- И что же, другой работы не нашлось в городе для молодой девушки? – переспрашиваю.
- Сразу видно, что ты не местная, - коротко улыбается. – Куда же сироте податься еще? Либо воровать, либо…, - она виновато разводит руками. И я снова обращаю внимание на левую кисть, скрученную в кулак.
- Дай-ка сюда, - решительно беру ее за руку. Девушка пугается и пытается вывернуться.
- Стоять! - громыхает голосом генерал. Испуганная донельзя девушка едва не лишается чувств.
- Вы ее пугаете, господин, - закатываю глаза и становлюсь так, чтобы горничная смотрела на меня, а не на Такамара.
Не знаю, откуда только берется смелость, но я уверенно говорю:
- Я могу помочь с этим, - провожу пальцами по ее ладони.
Особое зрение отзывается мгновенно, я даже подумать о нем не успеваю. Смотрю на кулак девушки, а внутренности скручивает в узел. Как, должно быть, ей было больно и страшно, когда случилась та беда!
Все кости переломаны и теперь срослись кое-как, криво. А что творится с мышцами и сухожилиями…. Не передать словами. Какой-то комок невнятный. Наверное, еще и роль сыграл возраст девушки. Если тогда она была ребенком, после происшествия кости продолжали расти, вытягиваться, но неправильно, не так как должны были.