— Я слишком мертва, чтобы меняться в чем-то, — фыркнула в ответ, улетая в свои владения.
— Это не оправдание! — выкрикнул вслед мишка и покачал головой, улыбаясь во все клыки.
3 глава
Вернулась домой вовремя. Вовремя, потому что подопечный проснулся и с ужасом отползал в противоположную от кухни сторону. Сначала долго думала, собственно, почему нужно отползать? Видимо, мужчине слегка страшно. Почему страшно? И тут до моего умершего мозга дошел весь комизм ситуации.
Заведя будильник (на телефоне, который прихватила с сумкой из своего мира даже будучи немного мёртвой), поставила своеобразную песенку с магическим переводчиком. Любой услышавший поймёт, о чём конкретно идёт речь. Ну, люблю я всё неприличное. Вот прям обожаю! И что теперь? У привидений это не лечится. Точно говорю! А железные латы оставила у стола… ммм… в позе «нагибатор».
Просыпается избитый мужчина, ещё плохо видящий. Зрение первое время будет таким себе, ведь подбили глаза хорошо, даже мазь плоховато помогла. Призадумалась, или дело в истекшем сроке годности медикаментов? Кхем, так вот… Просыпается избитый мужчина, а тут нечто в откровенной поле, предположительно мужского пола, ибо в рыцарских доспехах. Угу, которые уже давным-давно не носят. И оно завывает мужским голосом будильника (если кто знает в этом мире про телефон — дам медаль).
— С тобой вдвоём думаем лишь об одном –
Как провести время на все сто.
И в эту ночь, с этим постельным бельём
Я услышу, уверен, твой нежный стон…
Я очень долго смеялась, отключив будильник и закидывая ягоды в горячую воду.
Мужчина весь встрепенулся от звонкого женского голоса, пытаясь сощурить глаза, но болезненный стон сорвался с его губ. Органы зрения никогда не начинают болеть внезапно, зато питомец будет думать головой в следующий раз. Лезть во всякую хр*нь, как любит сильный пол, нельзя. Эта любовь до добра не доводит!
— За что тебя так, болезненный? — спросила после двухсекундного молчания.
Только в тишине можно услышать мерное или рваное дыхание человека. Для духа живое существо — словно чудо, восставшее из Рая. Тишину многие любят, ведь в ней слышно веселое и сладостное пение птиц, столь редкое для данного места.
— Кто ты? — вскинулся больной в ответ, порываясь встать.
Через краткий миг тело завалилось с грохотом. Ещё один мучительный стон сорвался с разбитых губ. В этот момент стало жаль старые заскрипевшие половицы, которые с успехом могли сломаться, а вместе с ними и провалиться вниз мужчина.
Покачав головой, надула губки в легкой обиде. Многие сельчане шептались, что дом похож на ненужную развалину, стоящую в отдалении без нужны и надобности. И хозяином здесь был лишь один ветер, свободно разгуливающий в комнатах. Грустно вздохнув, напряглась. Вселившись в дом, со знанием дела укрепляла дощатый пол со старой краской коричневого цвета, которая радовала взгляд, успокаивая благородным цветом.
— Я — твоё спасение, а ты ухудшаешь состояние здоровья. Будто зря лечила! Но и добить не поздно, — ворчала, помешивая фруктово-ягодную воду, окрашивающуюся в прозрачно-розовый цвет. Наверное для человека она была вкусной. Давным-давно и я знала, что значат слова «сладко» и «солёно».
— Спасибо, — прохрипел мужчина, подавившись от последней фразы. — Воды…
Сказано — сделано. Заметьте, холодную жидкость даже без яда дала! Благо, смертный не понял моей сущности, но лишь пока… пока глаза не откроются во всю ширь! Прыснула, стараясь сдержать хохот. Пребывание болезненного будет интересным для нас обоих!
— Почему я на полу? — спросил мужчина.
— Жрать надо меньше, а то поднять затруднительно, — ответила в обычной манере, заставляя полупрозрачную фигуру уплотниться магией, придавая более узнаваемые черты женской фигуре.
Губы мужчины изогнулись в циничную усмешку, даже пульсирующая боль не помешала это сделать. Поставив кружку рядом, он стал рассматривать потолок. Думаю, едва мог различить цвет фрески, нарисованной мною собственноручно. Да, за долгую смерть успела сделать даже это.
— Ты стервь?
Данный вопрос выбил меня из колеи. Это он что, меня стервой обозвал, мужлан неотёсанный? Да на дыбу тебя, паршивец!
— Нет, — хмыкнула, сохраняя спокойствие, — сволочь злобная, подвид: мстительная…
— Понятно, — ответил тот с непередаваемой брутально-хамской интонацией.
И начал дальше декламировать стихотворение хриплым голосом:
— Она, как стервь, растёт — ленива!
Спросишь, что — заведомо соврёт;
А начнёшь журить — глядит злобливо –
Так глядит, что оторопь берёт!