– Сцилла! – крикнул Кормчий, хотя самой твари еще не было видно.
Женщины заголосили, накрывая головы тканью. Дети заплакали. Наемники схватились за мечи. Силан пригнулся, прячась за спинами рабов. Перикл выпрямился и шагнул к борту, затем вскочил уже на самый борт. Мгновение стоял, балансируя, а потом перепрыгнул на скалу. На миг Кормчий остолбенел от подобной наглости. Только гребцы ничего не заметили и продолжали изо всех сил налегать на весла.
Корабль яростно пенил воду носом. Скала была огромной, справа все тянулась и тянулась однообразно серая каменная стена. Белели кости. Кормчий вдруг заметил на серых камнях цветные лоскутки, то ли обрывки одежды, то ли приношения богам, брошенные здесь суеверными пассажирами.
Стена все не кончалась.
Но и Сцилла не появлялась.
«Прежде не замечал я, как огромна эта скала, – подумал Кормчий, – как она отвратительна и уныла».
Не замечал, потому что прежде непременно была смерть и кровь. Когда ее не стало, все изменилось.
Могла Сцилла заснуть? Почему бы и нет?
Может быть, он состарилась за эти годы. Сцилла бессмертна?
Кто это сказал?
Скала исчезла. Вокруг плескалось море.
– Ура! – вдруг крикнул кто-то испуганно тонко.
– Ура! – подхватили другие.
– Сциллы нет! Больше нет Сциллы!
– Ее убил Перикл, – сказал кто-то.
Кормчий не стал спорить.
5
На обратном пути пассажиров набилось столько, что корабль едва двигался. Сильный порыв ветра мог его опрокинуть, но, к счастью, ветра не было. Парус повис безвольно, шли только на веслах.
– Сциллы больше нет! – распевали во все горло пассажиры и передавали друг другу глиняную бутылку с вином.
Когда возникла серая скала, все кинулись к левому борту. Смотрели из-под руки, кричали, кидали заранее припасенные бутыли с камешками и помоями.
И вдруг откуда-то сверху, мгновенно, быстрее молнии, рванули шесть голов, разом сомкнулись огромные челюсти, брызнула кровь, захрустели кости, стон повис над кораблем. Побросавшие весла гребцы ударились в панику. И только окрик надсмотрщика, а пуще удары бича, заставили паникеров схватиться за весла. А головы Сциллы на тонких подвижных шеях не торопились прятаться. Они яростно двигали челюстями, надеясь проглотить добычу до того, как перегруженный корабль минует скалу. Весла вонзались в воду, хрипели гребцы, но корабль как будто застыл на месте.
И тогда кто-то спрыгнул на корму рядом с Кормчим.
– Держи подальше от Сциллы! – крикнул прыгун и вцепился в весло.
Кормчий узнал Перикла.
– Но там Харибда… – выдохнул Кормчий.
– Поворачивай! Нет никакой Харибды! Давно уже нет! Поворачивай! – Перикл налег что есть силы на весло.
6
– Я сидел на скале двенадцать дней, дожидаясь, пока вы поплывете обратно. Я смотрел в ту сторону, где должна быть Харибда и не видел ее. Море было спокойно. Ни разу не появился страшный водоворот. Ни разу море не пыталось заглотить корабль. А ведь она должна появляться трижды в сутки, чтобы дышать и питаться.
– Но она была, – вяло возразил Кормчий.
Они сидели в таверне Циклопа.
– Все понятно, – объяснял какой-то толстенький среднего достатка негоциант. – Если в ту сторону Сцилла никого не забрала, она взяла положенную ей дань на обратном пути. Справедливо. Все в мире справедливо. Нужен порядок. К примеру, Сцилла пропустила в одну сторону корабль без кровавой дани. И что хорошего из этого получилось? На обратном пути возникла паника, кормчий растерялся, корабль едва не утонул.
– Правильно, – подтвердил парень в белой аккуратной хламиде писца, на которую пролил уже изрядно хиосского. – Слава царю и богам!
– Нет больше никакой Харибды. – Перикл наполнил вновь чашу и опрокинул залпом.
– Почему ты так уверен? – ехидно прищурился негоциант.
– Мой отец нагрузил корабль смолой и греческим огнем и направил в пасть этой твари. Он клялся, что успеет спрыгнуть. Но, видимо, не успел. Харибда сожрала его корабль и подавилась, навсегда упокоилась на дне морском. Нет нам больше нужды плавать рядом со Сциллой, раз Харибда никому не угрожает. Тот путь длиннее, но он безопаснее, а Сцилла скоро умрет от голода, если мы не будем приближаться к скале. И тогда оба пути будут свободны. Оба!