Эвелин аккуратно складывала вещи в сундук, говоря себе, что ничуть не расстроена тем, что муж опять оставил ее одну на ночь. Но, к сожалению, убедительно лгать она не умела. Эвелин всегда представляла себе супружескую жизнь не такой одинокой. Хотя, может быть, это только ей так повезло…
Она подошла к пологу и с надеждой выглянула наружу. Ее организм срочно требовал освобождения от лишнего груза, но, к сожалению, все до единого, как показал беглый осмотр, еще спали.
Тогда Эвелин посмотрела в сторону леса и увидела тропу на противоположной стороне лагеря. Видимо, это и была дорога к реке. Она еще раз в нерешительности взглянула на тела, лежавшие вокруг костра.
Вчера ночью, выбравшись в лес, она столкнулась с небольшими трудностями, но это было в полной темноте. Сейчас гораздо светлее, подумала Эвелин, и все должно получиться. Но как же приказ мужа не уходить никуда без его ведома?..
Эвелин принялась размышлять над последствиями неповиновения супругу, но организм настойчиво напоминал о себе.
Бормоча ругательства, Эвелин вышла из палатки и, крадучись, направилась к тропе. Пройдя по ней несколько футов, она вышла на маленькую поляну и растерянно огляделась. Реки нигде не было видно, однако дорога здесь не заканчивалась. Пожав плечами, Эвелин пошла дальше, но тропа лишь сужалась и в конце концов совсем пропала.
После недолгих раздумий она, не сходя с места, справила нужду, затем пошла обратно. Дойдя до полянки, попавшейся ей ранее на пути, Эвелин остановилась на распутье – перед ней лежали две дороги. Но она не помнила, по какой из них пришла сюда. Более того, они лежали довольно близко друг к другу, поэтому принять решение было трудно. Выбрав все-таки правую, Эвелин пошла, рассуждая так, что если это неверный путь, то она просто через несколько минут вернется и пойдет по левой. Позднее она действительно повернула, но шла почему-то очень долго, прежде чем вышла на поляну… которая оказалась уже меньше той, что была в начале.
Внушая себе, что это лишь игра воображения, Эвелин пошла по левой тропе и… через десять минут наконец признала, что заблудилась. Вдобавок солнце уже поднялось высоко – значит, ей не удастся проскользнуть в палатку незамеченной.
Эвелин уже готова была сесть и хорошенько выплакаться, согласившись с тем, что эта свадьба проклята. Однако судьбы она не очень боялась и считала ее совсем глупой, раз та бросается знаками не до женитьбы, а после.
Смахнув несвоевременные слезы, Эвелин глубоко вдохнула, оглядела поляну и, выбрав тропу наугад, решила снова попытать счастья.
Не успела она пройти и ста футов, как вдруг натолкнулась на кого-то. Радость от встречи с другим человеком длилась недолго – пока Эвелин не поняла, кого она толкнула и чем он в этот момент занимался. Мужчиной, выругавшимся за то, что его прервали, оказался лорд Джервилл.
– О… – Мигом отскочив, Эвелин попятилась, стремясь скорее оставить его в одиночестве. Однако далеко она не ушла – достаточно было вспомнить, что лорд Джервилл – ее единственный шанс вернуться в лагерь сейчас, а не к закату. Пока Эвелин собиралась с мыслями, лорд Джервилл уже закончил свои дела и подошел к ней.
– Извини, если напугал тебя, девочка, – пробасил он. – Мне казалось, что только я уже поднялся. Иначе отошел бы подальше от лагеря.
Проплутав около получаса, Эвелин с трудом представляла, в какую же глушь он собирался забраться. Говорить она ничего не стала, а только улыбнулась, надеясь, что тени от деревьев достаточно скрывали ее побагровевшее от стыда лицо.
– То есть мой муж еще спит? – спросила она в отчаянии, последовав за ним.
– Спал, когда я вышел из лагеря, но… – Они оба услышали, как кто-то торопливо пробирается между деревьями. Покачав головой, лорд Джервилл закончил: – Но полагаю, что это он идет.
– Эвелин! – Пэн появился прямо перед ними на тропе и замер на месте. – Вот ты где! Я боялся, что ты заблудилась. Разве я не говорил тебе, что нельзя ходить одной?
– Я… – заговорила Эвелин, но умолкла, как только Пэн схватил ее за руку и потащил за собой.
Они прошли примерно десять шагов и оказались на поляне.
– Но я же была совсем недалеко от лагеря, – сказала она, поражаясь обретенному дару речи.
– То есть ты действительно заблудилась, – обвинительным тоном прервал ее Пэн. Эвелин состроила гримаску – в следующий раз она обязательно должна подумать, прежде чем говорить.
– Ну… да, немножко, – призналась она. – Но потом я встретила вашего отца, и все уладилось. Кроме того, я же не ходила к реке, а всего лишь хотела… э-э… сделать другие вещи… очень важные и срочные, а вы меня вчера так и не проводили, когда мы остановились на ночлег.
– Ты не просила меня об этом, – отрезал Пэн, явно раздражаясь от ее обвинения. – И я знаю, что ты не ходила к реке. Ее здесь просто-напросто нет.
– Как это? – удивленно спросила Эвелин. – А как же мы будем сегодня мыться?
– Никак. Надеюсь, к вечеру доедем до Харгроува – там и помоемся.
– Ясно…
Эвелин это не очень понравилось. Она терпеть не могла ощущение грязи на теле после дороги и с нетерпением ждала возможности освежиться. Хотя, возможно, будет даже безопаснее искупаться в Харгроуве.
Как всегда, со вздохом она повернулась и пошла к палатке. Тут из-за спины донесся голос мужа:
– Жена?
– Да? – осторожно отозвалась Эвелин, поворачиваясь к нему.
– Если тебе нужно будет помочь… то есть… воспользоваться уборной… в общем, тебе нужно лишь сказать мне, понятно? Я же не могу читать твои мысли.
– О… – только и смогла произнести Эвелин.
«Я же не могу читать твои мысли…» Конечно, не может, раз не сходил вчера с ней! Видимо, пока она ждала, что он сам догадается, он считал, что она скажет, если ей понадобится. Эвелин кивнула:
– Да, супруг.
Довольный ее ответом, Пэн повернулся к отцу и сказал:
– Я собираюсь прогуляться в лесу.
Услышав, как нерешительно он произнес эту фразу. Эвелин нахмурилась, но тут лорд Джервилл таким же голосом ответил:
– Да, сын, я с тобой.
Проводив их взглядом, она в недоумении покачала головой, затем поторопилась в палатку собирать вещи; после завтрака времени не будет – мужу наверняка захочется скорее уехать. Кроме того, ей нужно было побольше двигаться – она уже начинала чувствовать усталость. Впереди намечался долгий день, но Эвелин решила, что, если снова завести разговор, поездка будет не такой скучной, и возможно, получится не уснуть.
Глава 10
– Миледи!
Эвелин подняла глаза и с улыбкой посмотрела на стройного темноволосого мальчика, бежавшего к ней через весь лагерь. Дэвид Харгроув, новый оруженосец Пэна. Для своих десяти лет он был уже довольно высоким. Кроме того, он обладал изящной фигурой и кукольным личиком. Повзрослев, он определенно разобьет множество сердец.
Торопясь к ней, Дэвид споткнулся о камень и упал. Эвелин очень хотелось тут же подбежать к нему и помочь встать, но она знала, что Пэн все видит и не одобрит ее порывов. Стоя на другом конце поляны, он лишь покачал головой, отметив неуклюжесть мальчика. Урок она выучила еще вчера, когда они прибыли в Харгроув. Дэвид вышел им навстречу, но, спускаясь по лестнице, оступился и полетел вниз, приземлившись прямо перед новыми хозяевами. Эвелин бросилась было вперед, но Пэн остановил ее рукой и, когда она вопросительно посмотрела на него, знаком приказал не двигаться.
Как и тогда, Дэвид быстро поднялся на ноги и пошел дальше, будто ничего не произошло. Улыбаясь, он остановился перед Эвелин.
– Его светлость говорит, вы можете начать готовить палатку для ночлега, миледи. Слуги ее установили, овчина и ящики уже внутри.
– Спасибо, Дэвид, – ответила Эвелин, не в силах проигнорировать его заразительную улыбку.
Кивнув, он поспешил обратно к Пэну, но вдруг остановился и снова подбежал к Эвелин, собравшейся было уходить.
– Да, и еще он сказал, что отведет вас к реке, как только закончит наблюдение за… наблюдение… в общем, как только освободится, – сказал мальчик, очевидно, забыв слова Пэна.