— Я не делаю личную жизнь достоянием общественности. Нельзя переступать известную черту, иначе журналисты съедят тебя живьем. Или, чего доброго, я сам поверю в газетное очковтирательство. Насмотрелся я на жертв рекламы: жалкое зрелище, поверь мне. Не пойми меня превратно, я не настолько заносчив, чтобы порочить прессу. Ребята зарабатывают на хлеб, а я только в выигрыше. Я играю в азартную игру, но по своим правилам. Снимайте меня сколько угодно, но только не здесь, не на палубе. Студия вольна распространять любые слухи обо мне и моей предполагаемой подружке. Я готов позировать для журнальной обложки, но фотографии, на которой я запечатлен с любимой женщиной, они не получат. Я поеду в турне, я разрекламирую наш новый фильм, но чем я занимаюсь по окончании рабочего дня и с кем — это мое личное дело. — Дик лукаво усмехнулся. — По крайней мере, здесь нам не приходится опасаться скрытой камеры.
— Может, где-нибудь там, наверху, летает спутник? — Мелли описала рукою широкую дугу. — Незримые окуляры следят за нами днем и ночью… — Она пыталась отшутиться, но как сохранить самообладание под этим жадным, требовательным взглядом, что скользит по ее полуодетой фигурке? Мелли ощущала легкое покалывание — преддверие жгучих ласк.
— Пусть себе наблюдают! Я и без помощи камер запомню, как ты выглядишь в солнечном свете. Я отмечу каждую деталь, а потом, когда мы займемся любовью под луной, сравню эффект.
— Ах, вот что ты задумал! — Ладони Мелли легли на его бедра. Она вовсе не собиралась разыгрывать недотрогу, тем более что обещание в голосе Дика будило в ней лихорадочный трепет.
— Многое зависит от твоего согласия, — признал он хрипло.
— Меня не так уж трудно уговорить… — Жадный поцелуй оборвал фразу на полуслове.
На обратном пути Дик заставил спутницу надеть спасательный жилет: океан слегка разыгрался. У Мелли потеплело на душе: она чувствовала, что ее опекают и лелеют, и ощущение это было странным и непривычным. Мужчины, как правило, не видели необходимости опекать Мелли, которая казалась слишком уверенной в себе, слишком хладнокровной, чтобы относиться к ней по-рыцарски.
— У меня на борту бесценное сокровище, и я боюсь за него, — признался Дик, и «сокровище» вспыхнуло от удовольствия.
Дик взял курс к берегу. Шторм усиливался, ветер заметно крепчал, и даже Мелли, новичок в морском деле, смогла по достоинству оценить, сколь ловко Дик обошел песчаную мель, едва различимую в завихрениях пены.
Всю дорогу к коттеджу Кэрол Мелли благополучно проспала на заднем сиденье машины. Проснулась она, когда тишину салона взорвало гневное восклицание Дика.
Мелли выглянула в окно, недоумевая, что привело его в такую ярость. Небольшую парковочную площадку перед коттеджем загромождали машины; толпы людей с кинокамерами и микрофонами осаждали веранду.
— Оставайся здесь! — мрачно распорядился Дик, притормаживая у алого лимузина. Он с досадой ударил кулаком по сиденью. — Стелла! Я мог бы и догадаться!
Мелли и не подумала подчиниться. Она во все глаза смотрела на спутника и не узнавала его: и куда только подевался нежный влюбленный? Словно по волшебству Дик перевоплотился в представительного режиссера. На Мелли никто не обратил внимания, но появление Дика Грейсона вызвало фурор.
— Дик! Мистер Грейсон, вы знали про роман Мюррей и Марли? Как долго он тянется?
— Дик, это правда, что вы свели их? Говорят, вы сами безнадежно влюблены в Мюррей?
— Верно ли, что у Мюррей два любовника — вы и Марли?
— Правда ли, что Рекс согласился продюсировать вашу картину на условии, что Мюррей получит главную роль?
Дик угрюмо проталкивался сквозь толпу, не обращая внимания на крики и вопли. Под нос ему совали микрофоны; актер с легкостью отметал их в сторону — сказывалась многолетняя практика. Мелли буквально наступала ему на пятки, панически боясь отстать.
Впервые Мелли по достоинству оценила актерское мастерство сестры. Спокойная и невозмутимая, Кэрол застыла на пороге, снисходительно улыбаясь беснующейся толпе. На лице ее не было и следа макияжа; в белой футболке и полинявших хлопчатобумажных брюках она составляла разительный контраст с женщиной в роскошном вечернем платье, которая уже поднялась на верхнюю ступеньку. Сама естественность, сама простота — против чар искушенной, разряженной сирены. Кого же предпочтут мужчины? — задумалась Мелли, глядя на происходящее. Как знать? А кого бы предпочел Дик?