— С удовольствием! — Мелли воспользовалась возможностью спастись бегством. Менее всего ей хотелось объясняться с сестрой: деликатностью Лили отнюдь не отличалась.
На середине лестницы Мелли нагнал Дик.
— Твоя сестра велела мне составить вам с малышами компанию.
— С нее станется! — Мелли в очередной раз подумала, что в положении единственного ребенка в семье есть своя прелесть. — Ты мог бы и отказаться!
— Храбрости не хватило.
— Просто в толк не возьму, как Тимоти с ней управляется! — Мелли распахнула дверь в спальню близнецов и двинулась к ванной комнате, осторожно перешагивая через завалы игрушек.
— Они на грани развода?
Мелли весело рассмеялась.
— Они вот уже десять лет наслаждаются медовым месяцем, и конца ему не предвидится. Любовь с первого взгляда, знаешь ли. — Она убрала с дороги красный грузовичок. — Милые бранятся — только тешатся; я бы и дня не выдержала, а им все нипочем. Мальчики, прекратите! — На кафельном полу уже стояли лужицы.
Опустившись на колени у ванны, Мелли собрала резиновые игрушки и бросила их племянникам.
— Эй, на вас воды не напасешься! — Она поднялась на ноги. Светлые локоны растрепались и теперь обрамляли нежное личико ореолом мелких кудряшек. — Ты можешь идти. Я не стану ябедничать Лили.
— Однажды я помогал купать Ника. — Голос Дика горестно дрогнул, и у Мелли от жалости сжалось сердце. — И не жаль тебе отказаться от всего этого ради своего женатого красавца? Семья, дети…
Мелли видела: собеседник уже устыдился минутной слабости.
— У меня есть карьера. — Про Тимоти она решила умолчать. Пусть считается ухажером; незачем Дику знать, насколько она одинока и несчастна. Потому что до сих пор любит его…
— Тебе этого довольно?
— Посмотри на себя. С чего ты взял, что я из другого теста?
— Здорово ты умеешь уходить от прямого ответа! Ты, верно, с ума сходишь по этому типу?
— С какой стати? — Мелли выдернула затычку из ванны. — Вылезайте, разбойники; вода остыла. — Она встряхнула махровым полотенцем и хорошенько растерла Нейта. К ее превеликому изумлению, Дик проделал то же самое со своим тезкой. — Надевайте пижамы и не забудьте почистить зубки, — напомнила Мелли своим непоседливым подопечным.
Дик ухватил полотенце за противоположный край, и вдвоем они сложили широкое полотнище уголок к уголку. Дело было сделано, но помощник почему-то не спешил убирать руку.
— Ради него ты готова позабыть все свои высокие принципы! — упрекнул он, продолжая диалог, словно перерыва и не было.
— Я не говорила, что это серьезно. — Что за нелепость: обсуждать ситуацию, которая существует только в разыгравшемся актерском воображении!
— Ах, несерьезно! Ты была готова распять меня за ошибку молодости! Ты вовсю разглагольствовала о морали и долге! Ты даже не соизволила меня выслушать! А теперь небрежно сообщаешь, что спишь с женатым мужчиной! Нагляделся я на своем веку на прожженных лицемерок, но тебе они в подметки не годятся!
Стальные пальцы на мгновение сомкнулись на ее запястье, и внезапно боль жгучих обвинений отступила перед неистовством чувств, пробужденных кратким прикосновением. По спине Мелли пробежал холодок. Голос рассудка умолк, заглушенный зовом первобытной, неуправляемой страсти.
— Пожалуйста, Дик! — глухо взмолилась Мелли. Ноги ее подкосились, в глазах потемнело.
Ладони его скользнули выше, легли на плечи…
Сейчас он меня поцелует… Мелли уже ощущала вкус его губ, вдыхала запах разгоряченного мужского тела.
— Какого черта ты затеяла?
Ее безжалостно оттолкнули, и нормальный мир вступил в свои права. В соседней комнате звенели детские голоса, влажная ткань липла к пальцам, а в глазах Дика читалось неприкрытое отвращение.
Ощущение беспомощности нахлынуло с новой силой. Им нельзя встречаться, нельзя…
— Об одном прошу. Не оставайся к обеду. — Я этого не вынесу, хотелось ей добавить. Если Дик не уедет, то позорно сбежит она! Молить его о пощаде… что за унижение!
Дик вгляделся в ее лицо и сказал:
— Срочный звонок изменил мои планы.
Мелли облегченно перевела дух.
— Спасибо.
— Я делаю это не ради тебя, — сардонически заметил он. — Я слишком дорожу своим рассудком.
8
— Ты уже прочел новости? Вот ужас-то! — Мэри Мюррей отложила газету и подлила мужу чаю.
Следуя многолетней фермерской привычке, Хью Мюррей встал на рассвете. Он уже успел переодеться в рабочий комбинезон, а жена и дочь завтракали в халатах.
— После того, что понаписали про Кэрол, я ни одному слову не верю, — заметил глава семьи, густо намазывая джем на тост.