– Ты же знаешь, Ники, как устроен наш мир. Один Альфа умирает, приходит другой, более молодой и сильный. Это закон. Не даром же у нас существует эта фраза. «Альфа умер, да здравствует новый Альфа!» – не просто красивая обёртка. Это правило.
– Я знаю. Но лояльны – насколько?
– Не так, чтобы сдавать свою единственную крестницу. Всё хорошо, милая, я найду способ тебя защитить. Если бы Давид отпустил тебя учиться, было бы легче. В этом городе ты автоматом перешла под власть этого малолетки бешеного.
– Мал… малолетки?
В моей голове не укладывается то, что кто-то мог назвать Дамияра малолеткой. Этого взрослого и грозного мужчину. Хотя, наверное, с позиции Раду все, кто младше сорока – пацаны и девчонки.
– Да. Надо подождать, Ники, он ошибётся. Заводной, всё под себя пытается перекроить. Так что лишь вопрос времени, когда его кто-то сместит. Те же его братья, в погоне за властью семьи нет. У него же ни капли выдержки и контроля, молодой, зелёный.
Не спорю с дядей, хотя меня разрывает от вопросов. Что значит «бесконтрольный»? Если то, как себя Дамияр вёл со мной – мне кажется, он сдержанней многих оборотней города. Или… Он только при мне был таким?
Ничего не понимаю.
– Я слышу, что он был тут.
– Да, эм… Он заходил. Учуял здесь запах Давида.
– Он что-то сделал тебе? – дядя Раду сжимает мой подбородок, крутит в сторону. Ищет метку – вдруг понимаю. – Ники?
– Нет, нет, ничего такого. Но я, кажется, понравилась ему? Не знаю, просто привлекла внимание. И он должен сегодня приехать.
– Ники! Разве так сложно не вляпываться в неприятности?! Ты же знаешь, что-то случилось – сидишь ниже воды, тише травы.
– Там наоборот, - лепечу себе под нос, потому что мужчина действительно в гневе. Лохматит волосы, переворачивает стул, которому уже и так досталось. – Он пришел в кофейню, после заприметил меня. Я не виновата.
– Только тебя было бы проще вывести из города, если бы Дамияр не знал о тебе. Попросила бы поехать учиться или работать в другой город, а там бы уже жених подхватил.
– Зачем мне жених?! Я не хочу!
Думала, что со смертью Давида я потеряла и жениха. Нет больше такой угрозы, нет того, кто так настаивал на браке. А со слов дяди Раду получается, что мне не отвертеться.
А я как-то вообще не планировала связывать жизнь непонятно с кем. В ближайшие года так точно. Я так и не поступила учиться, с Дамияром этот вопрос заглох, а я даже не пыталась возобновить. У меня учёба, планы. Я хотела увидеть мир.
А стать женой оборотня, пусть и не Альфы, это привязать себя к одному месту навсегда. Просто потерять последние крупицы свободы. А я этого не хочу.
– Не дури, - дядя Раду находит спрятанный коньяк, разливает по кружкам, потому что все стаканы остались осколками на полу. – Пей.
И я пью. Давлюсь алкоголем, закашливаюсь от градуса, но допиваю до дна. Будто так станет легче, хоть на каплю усмирит мою назревающую истерику. Потому что я не хочу!
– Хорошо, - мужчина подливает ещё алкоголя. – А теперь слушай и не перебивай. Замуж за оборотня – твой единственный вариант, если Дамияр решит разобраться с наследниками. Став женой, ты автоматически ставишь выше себя своего мужа. И это… В общем, грубо говоря, ты больше ни на что не можешь претендовать.
– Я и так не претендую.
– Но по закону ты можешь в любой момент попытаться вернуть себе власть. Силой не получиться, но хитростью. Можешь найти оборотня, который уберёт Дамияра и отдаст власть тебе.
– Разве так можно?
– Просто передать власть нельзя, только прямому наследнику прошлого Альфы. А если найдёшь мужа, то перестанешь быть частью семьи Давида. Ты же не думаешь, что отец сватал тебя просто так? Он собирался оттягивать свадьбу до последнего, пока угроза не стала бы неминуемой. Не успел. За Альфу Давида.
– За Альфу Давида.
Поднимаю бокал, пью медленно. Меня уже начинает развозить от тепла и жара, но становится легче. Мне нужен был дядя Раду рядом, хоть кто-то. С кем можно было выпить за отца, почтить его хоть как-то.
И разобраться тоже. Потому что я чувствую себя потерянным щенком, который не понимает, куда ему прибиться. И как жить дальше. Я росла без отца, но всегда чувствовала присутствие Давида, его защиту. Знала, что если что-то произойдёт – меня есть кому защитить.