Но ощущения ничуть не хуже. Накрыть губами ключицу, пока пальцы едва задевают её бёдра. Касаюсь всего тела, беспорядочно, веду вверх ладонь, а потом вниз. Надавливаю на косточки, едва мажу языком по шее.
А Ника дрожит так откровенно и призывно, что её хочется держать в постели вечно. Распалять, заводить, превращать в самку, что на всё согласна. И до этого не так далеко.
Поглаживаю внутреннюю сторону бедра, пробираясь выше. Постепенно, пока ребро ладони не упрётся в её лоно.
– Дамияр… Альфа.
– Да, Дамияр Альфа, - наслаждаюсь её состоянием, смакую каждый вдох. А затем убираю ладонь, падая на кровать. – Спокойной ночи, Ника.
Ответом мне служит раздраженный вздох.
Глава 16. Ника
Спокойной ночи!
Спокойной ночи он мне пожелал. Чертов оборотень, Альфа. Полночи пыхчу, переворачиваюсь с места на места, зная, что мешаю спать Дамияру. Ну и пусть.
Мужчина близко, слишком близко как для того, кого я пыталась отвадить всеми способами. А в итоге к чему мы пришли? Лежу рядом, вывожу в темноте узоры на простынях.
И сделку с ним заключила. Кажется, намного лучше, чем могло бы быть. Но всё равно не по себе, словно где-то был мелкий шрифт, и я его не заметила. А потом буду расплачиваться.
– Ника, неужели так неудовлетворение на тебя действует? – усмехается мне в затылок, а его ладонь поглаживает кожу под моей футболкой. – Стоит только попросить.
– Нет. Вы можете не рассчитывать на что-то подобное. Я не сплю за защиту.
– Ты повторяешь это в сотый раз, световласка. Тогда за что ты спишь?
– Я ни за что и ни с кем не сплю! То есть… - жмурюсь, пусть в темноте ничего и не видно. Только что могла соврать, что у меня есть парень, есть хоть какое-то препятствие для мужчины. – Неужели на вас так действует мой отказ? Что кого-то не можете получить.
– Что-то вроде того, Ника. Но не кого-то, а тебя. Мне интересно, почему я не могу получить тебя.
– Потому что остальные с радостью бросятся в ваши объятия, а я нет. Простите, меня не интересует секс с вами и то, что вы можете дать за это.
– Кажется, тебя интересовал статус Любимицы.
Раздраженно вздыхаю, пытаюсь случайно заехать локтем, но Альфа легко перехватывает мою руку. Прижимает к телу, сильнее вжимаясь. Словно показывает, что если буду глупить, то меня ждёт ещё больше подобного. Хотя куда уж больше? И так практически отодвинул меня к краю кровати, вынуждая самостоятельно прислоняться к нему, чтобы не упасть.
– Я сгоряча сказала за Любимицу, не хочу я такой статус.
– Откуда вообще знаешь о нём? О ном не говорят обычно. Давид? – на имени моего отца вздрагиваю, понимая, что сказала лишнего. – Отвечай мне, Ника.
– Да, он рассказывал.
Больше, чем следовало, запугивая. Не думаю, что это было его целью, но Давид много рассказывал. Отделял меня от мира оборотней, но хотел, чтобы я была в курсе всего.
Так что о Любимицах я знала. И что минусов там намного больше, чем плюсов от временной благосклонности оборотня. Никаких детей, никакой свободы. Навсегда остаёшься его собственностью, даже если не виделись двадцать лет.
Я знала, что моя мать сбежала в поселение людей давным-давно. Слышала рычание отца, поиски, много нелестных слов. Мама тоже была его Любимицей, первой, а после посыпались остальные.
Вечная заложница метки на шее. Потому что мама, если всё ещё жива, не могла выехать за пределы города. Если бы кто-то увидел её, то тут же бы притащил к Давиду. А чем дольше тот был Альфой, тем больше жестокости в нём появлялось.
Только не ко мне, наверное. Единственный ребёнок, пусть и бракованный. Контроль, плен и никакого самоуправство – в этом проявлялась его забота. Врываться в мою квартиру с рычанием и злостью, что не ответила на звонок – его беспокойство и тревога. Когда Давид внепланово собирал горожан для новых обвинений, суда или прочего – так он скучал по мне, хотел лишний раз увидеть.
– И почему ты отказывала ему? – Дамияр прикусывает кожу на шее, привлекая внимания. Сердце ломает рёбра, тахикардия накрывает от простого движения. – Я слышу твой стук, Ника. Незачем бояться моей метки, если не получишь её.