Хочу.
И сделаю.
Зубами буду выгрызать глотки каждому, кто попытается претендовать на мою стаю. И детей обучу так, чтобы были сильными и способными. Чтобы если какая-то шавка свергла меня – вернули себе власть.
А ещё у моих щенков будут светлые волосы, обязательно. Других фантазия не рисует перед глазами, не рискует.
– Именно поэтому мне и нужно убрать любую угрозу, Ник.
– Я поняла. Давай я что-то другое приготовлю, а? Передумала…
– Сиди. Мне нравится, хотя немного непривычный вкус.
– Я тмин добавила, рискнула. Нет, давай я переделаю и…
– Мне всё нравится, световласка. Не волнуйся и не мельтеши. Потому что опять нагрублю ненамеренно. Очень вкусно, - действительно. Хотя далеко не фанат рыбы, но из руки девушки – что угодно. – Ты молодец. И возвращаясь к разговору о дочери Альфы. Если бы она пришла ко мне с разговором и сделкой… Пожалуй, я мог бы что-то придумать.
Не мог. Закон и выход для все один. Не просто так писались правила и меня просто не поймут, решат, что это слабость. А слабость последнее, что нужно, когда только получил город.
– Так что, Ника, предложишь сделку?
– Что? В плане… Я не понимаю…
– Долго планировала скрывать, что дочь Давида?
Ника подбирается, вздрагивая. Смотрит как на безумца. Улыбается смазано и ждёт продолжения. А я жду, что она сейчас придумает и скажет. Перестанет тупо притворяться?
– Я… Дамияр, в каком смысле? Кто тебе сказал такое?
– Димитрию стая интересная досталась, - крепче сжимаю вилку, но стараюсь держать всё под контролем. Не вцепиться в её горло раньше времени. – И оказывается, за одного из волков хотели выдать дочь Давида.
– Рада за неё? Хорошо, и они что – ткнули в меня пальцем?
– Именно так. Поэтому, Вера-Ника, скажи мне одну вещь. Ты дочь Давида? – девушка качает головой, опуская взгляд в тарелку. – Словами. Не испытывай моё терпение.
Ника скидывается, отражая мою позу. Цепляется пальцами за вилку, так и не съев ни одного кусочка. Смотрит открыто, поджимая губы. Её трясёт от злости, и я упиваюсь этой реакцией.
Как доза успокоительного, чтобы не перевернуть тут всё вверх дном. Не припечатать к стене, вырывая правду. Как долго она планировала всё, что собиралась делать? Какого хрена молчала?
Или наслаждалась тем, что водит альфу вокруг пальца? Если бы брат не стал вожаком – не стал бы копать. Рядом с Никой другие инстинкты не работали, связанные с защитой стаи. И дочь Давида просто мелькала на грани сознания, не вызывая должного интереса.
– Словами, Ника. Сейчас! – срываюсь на рычание, потом что контроль лопается, обжигая кожу.
– Нет.
Выпаливает, на меня перепуганный взгляд. Прокусывает розовую губу до крови, слизывает капельки. И смотрит прямо в глаза, пока её колотит. Как раненная волчица, которая кусается из последних сил.
– Нет? Ты не дочь Давида?
– Нет!
Сука, я бы поверил. Легко, просто. Пугливая световласка, которую нужно было защищать. От одного её вида меня раздирает. И злостью, и удовольствием. Необходимостью успокоить. И да, я добиваюсь желаемого. Весь спектр эмоций девушки только для меня.
Я бы ей поверил.
Любимой самке подставляешь глотку, это привычка.
Только Ника задерживает своё блядское дыхание!
Меня срывает. Отправляю тарелку в стену, подрываясь с места. И девушка тоже подрывается. Сжимает край стола, а затем совершает фатальную ошибку. Пытается удрать от оборотня.
Я в два шага нагоняю её, дергая к себе. Получаю удары по телу и лицу, пока пытаюсь утихомирить. Прижимаю к двери, угрожающе рыча в шею. Сжимаю кожу, и это действует.
Ника замирает, напуганная. Она дочь оборотня, даже если сама без сил. И в ней живут такие же инстинкты. Подставиться разгневанному Альфе, замереть, не зля сильнее.
– Дамияр, не надо, я…
– Говорить нужно было тогда, когда я слушал. Что ж ты сделку не предложила, а?!
– Ты… Обещал больше не рычать, - вдруг поднимает на меня глаза, полные слёз. – И не кусать. И… И ты говорил, что избавишься от дочери Давида. Так с чего мне идти к тебе со сделкой?