Когда Мальборо ушел, Анна немедленно позвала Эбигейл и велела подать бренди.
— Так тревожно! — сказала она, с благодарностью принимая из рук девушки бокал. — Принц очень плох… а тут еще эта неприятность.
Эбигейл утерла несчастные глаза, полные слез.
— Спасибо, дорогая. Как бы не хотелось этих раздоров. Он мой брат и все же выступает против меня.
— Брат? Ваше величество в этом уверены?
— Поговаривали, будто он зачат любовником… но я слышала, он копия моего дорогого отца. Отец был очень добр ко мне, Мэшем. И к моей сестре. Он души в нас не чаял. Был хорошим отцом… но чрезмерно увлекался женщинами… как и мой дядя Карл. Однако люди любили Карла. Кстати, я слышала, они недовольны, что герцогиня завладела его старым домом возле Пэл-Мэл. Она велела срубить посаженный им дуб.
— Люди любили это дерево, мадам. Для них оно являлось символом королевской власти. Когда-то дуб спас королю жизнь.
— Они до сих пор украшают себя желудями, Мэшем, в память об этом событии. Да, моего дядю любили, но вот отец… у него были враги. Я часто вспоминаю те времена и сожалею… от всего сердца сожалею, Мэшем…
— Ваше величество, не надо расстраиваться.
— …Что возник тот конфликт… а теперь против меня выступает мой брат. Еще мальчик. Разве это не прискорбно, Мэшем? Я часто вспоминаю обо всех утраченных детях и думаю — может, надо мной тяготеет проклятье? А мой дражайший муж… На появление детей надежды нет.
Эбигейл не знала, как утешить королеву; она не могла завести речь о возможности вступления в новый, более плодотворный брак, покуда принц был жив.
— Да, я бездетна, — продолжала Анна. — И нам необходимо думать о преемнике. Ганноверские немцы не нравятся мне, Мэшем. А этот мальчик — сын моего отца. Я уверена.
— Мадам, но ведь не можете вы желать, чтобы его авантюра увенчалась успехом! Анна с улыбкой посмотрела на испуганную Эбигейл и взяла ее веснушчатую руку.
— Нет, дорогая. Успеха он не добьется. Герцог ни в коем случае не допустит этого. Я лишь надеюсь, что с братом ничего не случится. Хотелось, чтобы он спокойно вернулся во Францию и ждал… а когда меня не станет…
— Вы хотите сделать его своим наследником?
— Думаю, это понравилось бы отцу, и тогда все было бы по справедливости.
— Мадам, ему нужно будет перейти в лоно англиканской церкви.
— Да, необходимо. И если перейдет… это будет наилучшим решением. А пока что бедный мальчик намерен взять силой то, что я бы с радостью передала ему, если б он спокойно подождал.
Эбигейл положила ладонь на руку королевы.
— Мэшем, что с тобой? У тебя мокрые щеки.
— Не могу слушать, когда ваше величество говорит о тех днях, когда вас не станет.
— Дорогая Мэшем! Без тебя моя жизнь была бы гораздо тяжелее. Я лишилась моего мальчика. Кое-кто скажет, что это давно позади, но боль моя так свежа, словно это случилось вчера. Я надеялась, что появятся другие… но теперь… я теряю любимого мужа. О Мэшем, надеюсь, вы с Сэмом будете так же счастливы, как мы с Георгом.
— Вокруг вас все хорошо благодаря доброте вашего величества.
— Ты славное создание. Но хорошо не все. А тут еще брат восстает против меня.
— Ваше величество, успеха ему не добиться.
— Знаю. Но он хочет взять то, что считает, я узурпировала. Это не так, Мэшем. Люди ни за что не потерпели бы католика на троне.
— Ваше величество неизменно поддерживает англиканскую церковь.
— В ней я черпаю силы, Мэшем. И она убеждает меня в моей правоте.
Эбигейл поцеловала руку королевы и, плача вместе с ней, сказала себе — надо сообщить Харли, что королева настроена против ганноверцев и стоит за Якова Стюарта.
В королевский дворец приходили тревожные вести о судьбе шедших на высадку войск.
Как предсказывал Мальборо, сломить оборону сэра Джорджа Бинга они не могли, и уцелевшая часть кораблей повернула обратно во Францию.
Поговаривали, будто принц Яков взят в плен и находится на борту английского корабля.
Королева сказала Эбигейл, что очень взволнована, так как, если молодого человека приведут к ней, она вспомнит, что это ее брат, и не найдет в душе сил покарать его.
Шевалье де Сен-Жоржу, как его называли во Франции, шел двадцатый год; говорили, что он красивый и смелый. Если б его привезли в Лондон на суд, положение его оказалось бы незавидным.
Но Анна была уверена, что адмирал Бинг этого не сделает, и очень обрадовалась, узнав, что ее брата, которого она называла Претендентом, с почтением, подобающим его достоинству, высадили на французском побережье.
Попытка вторжения ни к чему не привела, и королеве больше нечего было страшиться. Однако она слегка встревожилась, узнав, что лорд Гриффин, ревностный якобит, плывший вместе с ее братом в Шотландию, взят в плен и брошен в Тауэр, где его ожидает решение суда, обвинившего его в измене.
Королева сказала Эбигейл:
— Видишь ли, Мэшем, я хорошо знаю Гриффина. С детства. Я не в силах подписать ему смертный приговор. Да, он поддерживал моего брата, хотел посадить его на трон, но я не могу приговаривать старых друзей к смерти и при этом жить в ладу со своей совестью.
Эбигейл поговорила с Харли. Он принадлежал к якобитам, она тоже. Конечно, им не хотелось свержения Анны, но после ее смерти — так как ей определенно предстояло умереть бездетной — хотели видеть на троне Якова Стюарта, а не Софию Ганноверскую.
— Ваше величество, лорд Гриффин находится в Тауэре, однако если вы не подпишете смертный приговор, его не смогут казнить.
— Но ведь этого ждут от меня.
— Ваше величество не отчитывается ни перед кем. Думаю, кое-кто, собиравшийся управлять государством, начинает это осознавать.
Эбигейл сложила руки, поджала губы и стала поразительно похожей на Сару.
Королева рассмеялась.
— Как хорошо, что мой брат во Франции. А ты права, Мэшем, Гриффина не смогут казнить, пока приговор не подписан. И если я его не подпишу… Гриффин останется в живых.
Обе рассмеялись.
Теперь, когда Мэшем держалась менее приниженно, они сблизились еще больше.
Георгу определенно стало хуже, и поскольку он любил Кенсингтон больше всех других мест, Анна решила перевезти его туда и вместе с Эбигейл ухаживать за ним как можно бережнее.
Эбигейл предложила отвести принцу апартаменты на первом этаже.
Затрудненность дыхания и нездоровая полнота — а Георг, лишившись возможности гулять, с каждым днем становился все более тучным — мешали ему подниматься по лестницам, и предложение Эбигейл сочли разумным.
— Он любит этот сад, — снисходительно сказала Анна, — и сможет выходить на прогулку с наименьшими усилиями.
Итак, королева с мужем переехали в Кенсингтон, а поскольку Анна не могла расстаться с Эбигейл и было важно, чтобы она постоянно находилась рядом, ей с Сэмюэлем достались великолепные апартаменты.
Сара ездила из Сент-Олбанса в Бленхейм, а оттуда в Лондон понаблюдать за строительством Мальборо-Хауза и уделять королеве много времени не могла. К тому же считала, что, если будет держаться в отдалении, Анна не вынесет разлуки и смиренно попросит ее приехать.
Приглашения Анны она не дождалась, но Генриетта, посетившая королеву, рассказала, какие роскошные апартаменты занимает там Эбигейл. Сара попросила их описать, и глаза ее гневно сузились.
— Да ведь, — вскричала она, — я знаю, про что ты говоришь, хотя никогда не занимала эти апартаменты! При Вильгельме там жил Кеппель. Он был первым любимчиком Вильгельма, тот прямо-таки не отпускал его от себя. Когда Вильгельм умер и дворец занял Георг — с почти неприличной поспешностью, — Анна сказала, что эти апартаменты должны достаться мне. А их занимает эта зеленоглазая дрянь! Я положу этому конец.
Сара, хоть до того ссылалась на недостаток времени, немедленно отправилась в Кенсингтон и велела домоправителю показать, где живут Мэшемы.
Увидя их комнаты, она дала волю ярости.