Когда повязка была на месте, он осторожно взял меня за руку и вывел из камеры. Мы пересекли то, что, я подразумевала, было холлом и зашли в другую комнату, после чего мужчина запер дверь и снял повязку.
Мы оказались в большой, но просторной ванной. Все украшения и картины со стен были сняты, если они когда-либо там вообще были. Как и зеркало, слабый след от которого виднелся на стене.
На раковине лежал тюбик зубной пасты и белая зубная щетка, а душ скрывался за простой белой занавеской. На сиденье унитаза меня ожидала одежда моего размера: серые тренировочные штаны, белый топ и рубашка, застегивающаяся на пуговицы как халат. Никаких трусиков или лифчика.
В ванной стоял стул, на который сел мой похититель и принялся меня разглядывать.
― Отвернись, пожалуйста, ― попросила я.
Мне с трудом верилось в то, что он послушается, но мужчина отвернулся лицом к двери, как истинный джентльмен. На мгновение, я задумалась о том, чтобы обернуть руки вокруг его шеи и сжать ее, но я знала, что не смогу убить его раньше, чем он переломает мне руки.
Я включила воду, быстро стянула с себя одежду и шагнула под струи воды. Я упивалась каждым ощущением: горячей водой, которая скользила по моему телу, запахом мыла и даже шампунем. Сразу после того, как я закончила принимать душ, я уперлась лбом в прохладную плитку и позволила остаткам воды стекать по моей коже. Каждую секунду, я боялась того, что мой надзиратель окажется рядом и вытащит меня из ванны, но он этого не сделал.
Когда я вышла, то заметила, что он забрал мою старую одежду. Разумеется, похититель бы мне ее не оставил. Та одежда продолжала олицетворять меня как личность. Я быстро натянула топ и рубашку, пуговицы на которой застегнула, а потом подняла полотенце.
Оно было теплым, словно его только что достали из сушилки, и источало аромат весеннего луга. Ну, не в прямом смысле. Запах был именно таким, каким его представляли себе производители кондиционера для белья, которые верили, что весенний луг пахнет именно так. И в этот момент я была с ними согласна. Я сопротивлялась желанию прижать ткань к лицу и сделать глубокий вдох.
― Порядок, я закончила.
Он встал и повернулся, взглянув на меня лишь раз, прежде чем опять надел повязку. На этот раз я боялась чуть меньше, потому что это воспринималось мной, как часть установленного распорядка дня и естественным продолжением его действий. Мужчина отвел меня обратно в камеру, а затем ушел. Это было во второй день.
Подобная рутина продолжалась неделю. Я знала, сколько прошло времени, потому что каждый день, используя свой ноготь, оставляла насечку на бетонной стене за туалетом. Трехразовое питание и посещение душа приравнивались к одному дню.
Он никогда не предпринимал попыток помешать моим танцам. Должно быть, мужчина был уверен, что я сломаюсь и так. Я пыталась извлечь максимум удовольствия из любимого дела, которое все еще было мне доступным.
На седьмой день, после принятия душа, он снова привел меня в камеру. Мужчина снял с меня повязку и уставился так, будто пытался прочесть мои мысли или хотел оценить прогресс в своей работе. Он протянул руку и начал расстегивать на мне рубашку.
Я оттолкнула его ладонь, но он не предпринял еще одну попытку. Он не накричал на меня, а лишь пожал плечами и развернулся к двери. Я запаниковала. Я больше не могла оставаться одна в этой бесконечной рутине из ничего.
― Подожди. Пожалуйста, не уходи.
Прошла уже неделя. Он не проявил никаких признаков того, что мог бы отпустить меня. В первый день я была готова обменять тактильный контакт на еду. Сейчас же, я буквально нуждалась в прикосновениях.
Танцы и горячий душ больше не приносили должного удовлетворения. Я начала скучать по нежным ласкам, которые сопровождали прием пищи. Я знала, как плохо и извращенно это выглядело, но мне был нужен контакт, чтобы почувствовать с ним хоть какую-то связь.
Мужчина остановился у двери и повернулся ко мне. На его лице промелькнула эмоция, так похожая на жалость. Эта эмоция выглядела самой настоящей из тех, что я когда-либо видела в его черных глазах, и мне вдруг стало жаль, что я не умела читать мысли, чтобы узнать, как вести себя дальше. Похититель прижал большой палец к сканеру отпечатков пальцев.
― Пожалуйста! Пожалуйста, не оставляй меня здесь. Я сделаю все, что ты захочешь.