Он верил, что сможет скрыть от меня свою душу, если будет все время молчать, но его действия рассказали мне все, что мне нужно было знать. Он хотел, чтобы я умоляла его о хлысте. И я обязательно это сделаю. Я сделаю все, что он захочет. Распахнув дверь шире, он отошел в сторону, и мы начали наше маленькое представление.
Сбежать? Или остаться и подчиниться ему? Выбор был очевиден. Бежать было некуда. Он никогда не принудил бы меня остаться в этой комнате. Он просто вернул бы меня в ту пустую камеру, и начал бы игнорировать как запертого в клетке щенка.
В его взгляде сквозил вызов, но я постаралась задушить внутри себя отвращение, чтобы в очередной раз не столкнуться с позором и унижением, которые поджидали меня в той дерьмовой камере. Последнее заключение продлилось две недели, без перерыва за хорошее поведение, без ответа на мои требования или хитроумные уловки. В следующий раз недель будет три?
Или он устанет от моего постоянного неповиновения и закроет меня там навсегда?
Я не приблизилась к двери. Я выдержала его взгляд и произнесла:
― Я сделаю все, что ты захочешь.
Сквозь джинсы, которые были на нем, я видела признак его возбуждения. Он был настолько красив без рубашки, что я едва могла это выносить.
Тем не менее, он не сдвинулся с места. Я подошла к двери и закрыла ее, а затем запаниковала, потому что собственноручно заперла себя в садистской камере пыток со своим похитителем. Со своим похитителем, которому я доверяла, и который еще ни разу не причинил мне вреда, во всяком случае, физически.
Выбор сделан. Я повернулась и двинулась к нему все еще голая. Он не заставил меня одеться, и я была этому рада. Лучше я буду голой, чем буду носить одежду, которая ассоциируется у меня с наказанием.
Я наблюдала за ним, ожидая его следующего шага. Он изучал меня в течение нескольких минут, будто его мозг создавал каталог всех моих действий и реакций на каком-то жестком диске.
Он протянул мне руку, и я шагнула вперед, ухватившись за нее, в попытке перестать дрожать. Мужчина улыбнулся той бездушной улыбкой, от которой мне одновременно было и тепло, и казалось, будто я умираю. По моему телу распространился румянец от хищного блеска в его глазах.
***
…он усадил ее на кровать и заставил опуститься на колени спиной к себе. Мягкий теплый бархат, ласкал ее кожу. Девушка услышала его отдаляющиеся шаги по бетонному полу и закрыла глаза, не желая видеть, за чем он пошел. Она не знала, что окажется хуже: инструменты для пыток или удовольствия.
Когда он вернулся, то нежно коснулся рукой ее подбородка, поворачивая лицом к себе, от чего девушка открыла глаза. Она заметила что-то мягкое и почти человеческое в его взгляде и решила за это ухватиться. Мужчина наклонил ее голову, чтобы она смогла увидеть, что в его руке свободно лежит плеть.
Ее взгляд снова переместился к его лицу, и все страхи о холодной камере вернулись назад. В его глазах сквозил вопрос. Он ударил бы ее, только если бы она согласилась. Пытка «по доброй воле» разозлила девушку, но ее гнев почти полностью затмило ощущение его руки на лице.
В другой комнате он был нежен. Он представлял собой нечто невероятно ужасное, доброе и обнадеживающее. Она все еще пыталась игнорировать те нежные чувства, которые испытывала от его прикосновений, и того, как он с беспокойством смотрел на нее, пока натягивал на себя джинсы.
Ее взгляд снова переместился к плетке, и девушка кивнула. После чего мужчина встал у нее за спиной. Она напряглась, услышав, как тишину комнаты рассек полет плети. Звук был оглушительным. А потом наступила резкая, жгучая боль. У нее перехватило дыхание, и глаза застелили слезы.
― Пожалуйста...
Он остановился.
― Нет, не останавливайся.
Ей бы и хотелось забрать свои слова обратно, но все дальнейшие мольбы застряли у нее в горле, когда она расслабилась и позволила плетке снова опуститься на свою плоть.
Как могла она позволить ему сделать из себя кого-то настолько мерзкого? Кого-то, кто жаждал любых ощущений, даже если это была боль. Прошло всего несколько мгновений, а она уже дала ему возможность нанести серию ударов. Когда она достигла порога полной капитуляции, а боль превратилась во что-то терпимое и почти... приятное?
Тело предало девушку, принимая эти новые ощущения и отреагировав на них возбуждением.
А затем мужчина остановился, и у нее появилось время перевести дыхание, прежде чем он вернулся с хлыстом. Она думала, что все закончено, но он только разогревал ее для большего. Девушка прочитала достаточно, чтобы понимать, что ничего приятного в этом не будет.