— Интересно, как они в постели? — сказал Лэйр.
Тейрис поперхнулся и расхохотался.
— Мне почему-то думается, что ты не хотел бы знать.
— На их условиях — пожалуй нет, — ответил Лэйр.
Теперь они жили вдвоём в офицерской палатке, и не было нужды быть тихими или сдерживать себя, когда оставались силы на что-то, кроме войны. И когда это время было, они брали его всё. Иногда они были нежными, но чаще в них было слишком много ярости и отчаяния для нежности. И они не жалели об этом. И Тейрис вскрикивал и стонал, когда Лэйр хватал его за волосы и толкал к кровати, прижимая к ней со всей силы и вгоняя в него свой член, чувствуя, как Тейрис сжимает его, ещё не в силах расслабиться под его напором, и Тейрис, задыхаясь, шептал:
— Всё? Устал? Отдал все силы, чтоб меня взять? Дать передышку?
И тут же стонал в голос, когда Лэйр двигался в ответ сильно и резко, и хрипло отвечал:
— Моргни два раза, когда сдашься.
— Тебе придётся постараться, — глухо отвечал Тейрис, и больше особо не мог говорить, хватая ртом воздух и вскрикивая, вцепляясь пальцами в край койки и забывая обо всём, кроме Лэйра, его ярости и страсти, и это было как уйти отсюда и как стать наконец единым с этой землёй. Это было как… не просто быть здесь. Жить здесь. Словно ты не совсем здесь чужой.
— Ты знаешь, что стрелки называют моментом тишины перед выстрелом?
Тейрис медленно поднял пустой взгляд на доктора. Он назвался хорошим другом Змея и Ловчего. Линнис Бриз. Змей вызвал его. Тейрис снова был в госпитале, ранение не было тяжёлым, он уже шёл на поправку. Физически. Ему в общем было всё равно. Всё это было уже неважно. Всё на этой войне было уже неважно.
— Момент перед тем, как раздастся выстрел? — бесцветно спросил Тейрис.
Линнис покачал головой.
— Не совсем, — мягко ответил он. — Это момент, когда стрелок прицелился и готов выстрелить, мгновение, когда его разум замирает перед тем, как он спустит тетиву или нажмёт на крючок. Когда стрелок ловит это ощущение — он не промахивается, всё его тело знает, что попадёт в цель, и его разум пуст, в нём есть лишь намерение выстрела, его чувство. Тишина перед выстрелом.
Тейрис равнодушно кивнул. Он не особенно слушал. Он ничего особенно не слушал с последнего боя. Раз за разом его мысли возвращались к нему, в этот последний бой, в минуты перед тем, как его ранили и как эта война потеряла для него смысл — как, наверное, давно потеряла смысл для Лэйра. Но он не знал об этом. Он не замечал.
Лэйр вернулся в строй и, кажется, даже стал таким же, как прежде. Он не бродил по ночам, он шутил, он иногда прикасался к Тейрису с такой нежностью, что тот вздрагивал от неожиданности и от вдруг нахлынувших чувств, от ощущений, которых все они тут пытались избегать, подавить в себе, потому что невозможно было вытерпеть их здесь. Но Лэйр мог. Лэйр не боялся. Он улыбался и гладил Тейриса по щеке, и это мир вдруг снова становился чужим, а реальным — тот, который остался позади. Где были радость и покой, нежность и мягкость, где золотые листья падали прямо со звёзд, где слабость не была слабостью, где изматывающее напряжение, страх, отчаяние были лишь мгновениями среди вечности. Здесь они были жизнью, и все здесь пытались свыкнуться с этим. Но не Лэйр. Больше не он.
Прошло около месяца после его срыва, лагерь почти укрепили, и командование уже считало это успехом — и тут Плеть пошла в атаку. Это был лучший тактический момент: часть гарнизона уже перебросили в другое место, позиции были более-менее укреплены, нападений последние недели было мало и все чувствовали себя в относительной безопасности. И тогда Плеть пришла во всей своей силе.
Сначала шла нежить, а сразу за ней — рыцари смерти. Они почти не отдавали команд, лишь изредка кто-то из них выкрикивал короткие резкие фразы гулким резонирующим голосом. Лагерь приготовился отбивать атаку. Бой завязался быстро, и так же быстро стало понятно, что он безнадёжен. Не прошло и часа с начала атаки, как кто-то позади Тейриса крикнул:
— Отступление! Приказ об отступлении!
Тейрис на мгновение обернулся и услышал сигнал. Трубили отступление. Плеть была повсюду. Рыцари смерти кружились на своих мёртвых скакунах между полчищ нежити, взмахивая рунными клинками. Тейрис обернулся обратно и крикнул во всё горло тем, кто мог не услышать:
— Отступаем! Отступаем!
И замер.
Метрах в двадцати он него стоял Лэйр. Нежить кишела вокруг него, но не трогала. Один из рыцарей смерти неспешно, словно на прогулке, ехал к нему, опустив меч в землю.
— Лэйр! — со всей мочи крикнул Тейрис. — Отступаем, назад, быстро!