Да, революционный ветерок крепчал: приближалась уже настоящая буря, приближалась решительная схватка пролетариата с самодержавием. Все, казалось бы, шло в сторону победы пролетариата. Царизм все больше и больше терял почву под ногами. Полиция уже не могла справляться с революцией: ведь одно дело – хватать и бросать в тюрьмы революционеров-одиночек, и совсем другое – воевать с сотнями тысяч восставшего народа. Царь тоже понял, что с народом может воевать только народ, и он начинает политику натравливания одной части народа на другую. Тут пригодилась и полиция: с ее помощью стали организовываться национальные стычки, погромы… Вышла на арену и последняя опора царизма – черная сотня. Вот как рисует Владимир Ильич коллективный портрет этой «шайки царских сторонников»: «Революция заставила, наконец, выйти наружу эту „народную силу“, силу царских сторонников. Она заставила показать нам воочию, на кого действительно опирается царская власть, кто действительно поддерживает эту власть. Вот они, вот эта армия озверелых полицейских, забитых до полоумия военных, одичалых попов, диких лавочников, подпоенных отбросов капиталистического общества. Вот кто царствует теперь в России, при прямом и косвенном содействии девяти десятых всех наших правительственных учреждений. Вот она – российская Вандея…» (т. 12, с. 56 – 57).
Да, разгул черносотенцев – страшная вещь. Но Ленин уверен, что российскую Вандею «может сломить только сила организованного и просвещенного пролетариата…» (т. 12, с. 57). Кроме того, памятуя об одесских событиях (на броненосце «Потемкин»), Ленин верит и в то, что российское войско все больше и больше будет переходить на сторону народа. Он пишет: «Армия сознательного пролетариата сольется тогда с красными отрядами российского войска, – и посмотрим, осилят ли полицейские черные сотни всю новую, всю молодую, всю свободную Россию!»
Эти слова были написаны 12 ноября. Оставался всего месяц до Декабрьского вооруженного восстания. Развязка приближалась. Царь чувствовал, что что-то надо предпринимать, и он стал якобы уступать требованиям народа: пообещал ему конституцию, свободу слова, собраний, науки и т.д. Конечно, все эти посулы были только бумажками. В реальной жизни по-прежнему все решал царь. Как иронично и метко передает Владимир Ильич суть манифеста, «дарованного» народу Николаем Романовым: «Я обещаю вам все, что хотите, говорит царь, только сохраните за мною власть, позвольте исполнить самому мои обещания… Все дарую, кроме власти, – заявляет царизм» (т. 12, с. 75).
Но народ уже понимал, что без народовластия – все призрак, все – пустышки и болтовня. Значит, решить дело может только победоносная революция и в конечном счете смена самодержавия царя на самодержавие народа. Эта новая ступень зрелости народа и проявилась в создании Совета рабочих депутатов. Вспомним, с какой радостью отозвался Ильич на известие о создании Совета! Помните, Владимир Ильич ехал тогда из эмиграции, был уже весь в мыслях там, в России, на баррикадах. И он ехал не только навстречу стачкам, сражениям, не только навстречу решительной грядущей схватке пролетариата с царизмом. Он едет навстречу уже почти готовому, сформированному самими рабочими новому правительству России. Боясь еще радоваться в полный голос, Ильич пишет: «Мне кажется, что Совет должен как можно скорее провозгласить себя временным революционным правительством всей России или (чтó то же самое, лишь в иной форме) должен создать временное революционное правительство» (т. 12, с. 63 – 64).
Что и говорить: мы-то сегодня уже знаем, что с момента произнесения осторожных слов «мне кажется» до решительного требования «Вся власть Советам!» пройдет целых 12 лет. Но Ленин тогда этого еще не знал. Он только видел перед собой реальное чудо – зародыш революционной власти. И это наполняло его сердце радостью, его творчество – вдохновением и верой в победу революции. И в той же статье, написанной по дороге в Россию, Ленин и выразил эту веру: «Пусть к годовщине великого дня 9-го января в России не останется и следа от учреждений царской власти. Пусть весенний праздник международного пролетариата застанет уже свободную Россию с созванным свободно всенародным учредительным собранием!» (т. 12, с. 70). Да, так писал Ленин в начале ноября 1905 года… А всего через два месяца тон его статей будет уже совсем иным.
– Реакция по всей линии. Самодержавие восстановлено вполне… (т. 12, с. 150).