Я уже говорила о том, что одним из излюбленных литературных приемов Ленина было использование образов из художественной литературы. Иногда это было одно словечко, но такое, в котором суть явления отражалась как в капле воды. Таковы его словечки «тряпичкинство», «обломовский диван», «хлестаковская» новая «Искра»… (т. 9, с. 270; т. 12, с. 52; т. 11, с. 131). Но иногда этот литературный прием предстает перед нами в виде развернутой картины, в виде последовательно проведенной параллели. И тогда, как бы на базе известного произведения, получается новое произведение. В этом отношении совершенно изумительна «Социал-демократическая душечка». Вся заметка занимает 13 строчек 11-го тома. Поэтому я приведу ее целиком.
Приветствуемый «Освобождением» тов. Старовер продолжает в новой «Искре» каяться в грехах, содеянных им (по неразумию) участием в старой «Искре». Тов. Старовер очень похож на героиню чеховского рассказа «Душечка». Душечка жила сначала с антрепренером и говорила: мы с Ванечкой ставим серьезные пьесы. Потом жила она с торговцем лесом и говорила: мы с Васечкой возмущены высоким тарифом на лес. Наконец, жила с ветеринаром и говорила: мы с Колечкой лечим лошадей. Так и тов. Старовер. «Мы с Лениным» ругали Мартынова. «Мы с Мартыновым» ругаем Ленина. Милая социал-демократическая душечка! в чьих-то объятиях очутишься ты завтра? (т. 11, с. 281).
Восхитительно, не правда ли? В 13 строчках – вся политическая биография меньшевика Старовера (Потресова). Здесь каждое слово играет на тему. И то, что Старовера приветствует либеральное «Освобождение», и прямое указание на то, что Старовер откровенно предал революционные идеалы старой «Искры». Но самый блеск, конечно, в сравнении с чеховской «Душечкой».
И что еще поражает: как безошибочно умел Владимир Ильич определить степень заблуждений человека. В данном случае со Старовером Ленин понял, что этим человеком уже перейдена грань, что он уже никогда не вернется в ряды настоящих революционеров. И те насмешливые предположения об объятиях, в которых Староверу еще предстояло оказаться, – они ведь полностью подтвердились впоследствии. Откроем «Указатель имен» 11-го тома на странице 555 и прочтем про дальнейшую судьбу Потресова: «В годы реакции – идеолог ликвидаторства… Во время первой мировой войны – социал-шовинист. После Октябрьской социалистической революции эмигрировал; за границей сотрудничал в еженедельнике Керенского „Дни“, выступал с нападками на Советскую Россию» (т. 11, с. 555).
В литературоведческих исследованиях о писателях часто рассматривается вопрос о том, как позиция писателя влияет на его художественные средства. Ну например, Горький был откровенно влюблен в рабочий класс, верил в его разум, силу, революционный дух. И вот как он их изображает: «Человек смотрел на нее открыто, доброжелательно», «молодые, честные, трезвые» «будут ходить по земле люди вольные, великие свободой своей», «огонь его голубых глаз вспыхнул светлее» и т.д. С другой стороны, мы знаем, что писатель ненавидит защитников старого мира – прогнившего и выморочного строя. И вот со страниц романа перед нами встают совсем иные фигуры, иные картины: «желтое лицо», «пальцы у него в шерсти», «круглый, сытенький и напоминал ей спелую сливу, немного залежавшуюся и уже покрытую пушистой плесенью», «маленькие, пузатые, краснорожие человечки», «маленький офицерик… визгливо крикнул» и т.д.
Конечно, скажем мы, у художника больше возможности выразить свое отношение к герою: ведь герой-то вымышленный! Автор волен придать ему такие качества, какие посчитает нужным. В этом отношении публицисту намного труднее: он пишет о реально существующих людях, называет их подлинные имена. Может быть, и хотелось бы иного крикуна-либерала изобразить маленьким, пузатеньким и с визгливым голосом, да ведь в жизни-то он, как «назло», мог быть как раз весьма внешне импозантным и даже симпатичным человеком. Так что оценим те трудности, которые стояли перед Лениным: изобразить этого крикуна пигмеем не по внешним признакам, а по стилю поведения, по взглядам.
Оценим и результаты. В самом деле, разве умелое использование литературных приемов, разных стилевых оттенков не помогают нам понять сущность того или иного идейного течения? Вспомним хотя бы, какими разными красками рисует Владимир Ильич либералов и меньшевиков. Первых он, как мы помним, разоблачает, срывает с них маски. А под масками – рвущиеся к власти буржуа. И как выпукло, ярко, точно сущность этого буржуа помогают понять такие слова, как «крадется к власти», «подкарауливает момент», «верхом на рабочем движении», «погоняют кнутиком»… Так и встает перед глазами образ хитрого зверя, который только для видимости надел овечью шкуру.