…Промедление в выступлении смерти подобно» (т. 34, с. 436). Все. Последний аккорд взят. Потрясает даже отсутствие восклицательного знака в конце. Фраза весома и неумолима. Как судьба. Как веление Истории. И – обессиленный исполнитель с отрешенными от мира глазами на минуту откинулся… Но – только на минуту: ведь завтра было 25 октября. И аплодисменты, как говорят, бурные аплодисменты, тоже были завтра, когда Ильич произнес: «Товарищи! Рабочая и крестьянская революция, о необходимости которой все время говорили большевики, совершилась» (т. 35, с. 2).
Но это уже начало 35-го тома. Музыка революции продолжалась.
А пока – я зову вас снова вернуться к началу 34-го. Вот мы промчали за несколько сот страниц расстояние в три с половиной месяца, обращая внимание только на главные вехи, только на указатели – «к Октябрю». Но ведь сами знаете, настоящую музыку надо слушать несколько раз, настоящую книгу тоже тянет перечитывать…
И вот, читая 34-й том во второй раз, давайте задержим свое внимание на эмоциональной стороне. Великое дело нельзя делать с холодным сердцем. И мы увидим: да что уж там рассуждать о холодном или даже горячем сердце – Ильич был просто влюблен в революцию! И если приближаться к Октябрю нам помогала Аппассионата, то ощутить огонь любви к революции поможет Девятая симфония Бетховена. Вот почему заголовком ко второму перечитыванию я поставлю слова из оды Шиллера, которые Бетховен включил в финал своей симфонии.
«Радость, радость!»
Великий Бетховен своей последней, Девятой, симфонией – через века – обращается к нам. Он зовет людей к свободному братству, он мечтает, чтобы человек на земле жил благородно, достойно, счастливо. Композитор так страстно хотел достучаться до сердец миллионов, так сильно хотел быть понятым, что ему не хватило средств величайшего из искусств – музыки, и он обратился к слову. И вот – финал. Начинает его оркестр, который уже и сам говорит так убедительно, так понятно… Но нет, то, что задумал композитор сказать людям, должно быть понято всеми без исключения, и вот – вступает солист-певец. Он поет о самом чудесном, самом божественном даре – о радости. И все люди, стоящие на сцене (даже не хочется называть их – «хор»), откликаются, вдохновенно поют оду Радости:
Но Бетховен не был бы Бетховеном, если бы ждал радости для людей только как дара небес. Нет, его симфония зовет к действию, она убеждает: путь к радости лежит через труд, через борьбу. И снова на помощь музыке приходит слово:
Занимательная вещь – находить исторические совпадения. Они конечно же случайны, но могут иногда натолкнуть на интересные параллели. Бетховен родился в 1770 году. Ровно через сто лет родился Ленин. Бетховен задумал свою Девятую в 1817 году. Через сто лет был Великий Октябрь…
Маркс называл революции локомотивами истории. Вполне соглашаясь с этим сравнением, Ленин добавляет еще и свое определение: революция – это праздник угнетенных масс. Да Ильич и сам, всеми клеточками своего организма, всей своей душой, ощущал революцию как радость, как праздник. Он был прирожденным революционером, он жил, дышал ею, он не мыслил своей жизни вне революции, видя в ней
В дни революций Ильич испытывал особый душевный подъем, об этом мы уже говорили в предыдущей главе. И если в 1905 году была первая «болдинская осень» Ильича, то теперь, в семнадцатом, все повторялось на новом витке истории. Вновь был поставлен вопрос о пролетарской революции, но теперь уже, с учетом опыта 1905 года, надо было победить безусловно! Ильич услышал этот зов истории, и – началась битва за победу революции.
А в творчество Ильича пришла вторая «болдинская осень». Это сравнение постоянно преследует меня при чтении ленинских революционных томов. Посмотрите только на количество; написанное им за 1905 год занимает в Полном собрании сочинений четыре тома, за 1917 год – и то не за весь, а только с февраля по октябрь – тоже четыре тома. А по содержанию эти тома – самые страстные, самые вдохновенные: ведь музу Ильича, как мы помним, звали – РЕВОЛЮЦИЯ. Это была очень требовательная и ревнивая муза, она не терпела никакой половинчатости. Уж если любишь революцию – будь ей верен до конца. Если любишь революцию – обязан ненавидеть ее предателей.