Ну разве не понятно, что стоит за этим возвеличиванием волевых качеств Ленина? Ответ однозначен: принижение роли Октября. Революция-де была делом случая, никаких объективных закономерностей за ней не стояло, она – всего лишь результат волевых усилий Ленина. Ведь признать объективность революционного процесса – это значит признать, что и в их странах рано или поздно революция неминуема. Вот этот-то страх перед грядущей революцией и толкает буржуазию на создание самых немыслимых фальсификаций, самых нелепых версий нашего Октября. Нельзя не признать, что теоретическая база под «волюнтаризм» Ленина подведена весьма остроумно. Сначала советологи слегка подправили Маркса. А затем «поссорили» с ним Ленина. Вот и все, очень просто. Суть этой «концепции» вкратце такова. Конечно, учение Маркса о классовой борьбе, о социалистической революции, о диктатуре пролетариата – все это с милой забывчивостью опущено. Но вот один аспект учения Маркса показался советологам весьма симпатичным, особенно если его оторвать от остальных аспектов. Это – учение Маркса об объективном характере законов общественного развития. Та-ак, потирают руки советологи, чудненько, Маркс-то, оказывается, был фаталистом! Ну а как же, смотрите: что бы человек ни делал, все равно жизнь будет идти своим чередом.
Ну а теперь, как вы понимаете, с таким Марксом нетрудно поссорить и Ленина. Подумайте только, говорят нам, нет того, чтобы тихо-мирно наблюдать, как жизнь сама собой стихийно развивается! Мог бы, в конце концов, если уж ему это так нравится, почитывать себе и Маркса, но тоже спокойненько, рассевшись удобно в мягком кресле да попивая чаек. Так нет, он, видите ли, вздумал этот самый марксизм да в жизнь проводить! Ну не волюнтарист ли?
Итак, снова читаем 34-й том: ведь именно тогда, в семнадцатом году, и стали появляться мифы и о «волюнтаризме», и о «бланкизме»… Особенно усилилась деятельность мифотворцев после 4 июля, когда Ленин твердо поставил вопрос о необходимости вооруженного восстания. Ведь вымыслы исходили, как правило, от людей, боявшихся революции, а также – колеблющихся, половинчатых, стремившихся любой ценой оттянуть решительные действия. Они-то и поспешили объявить Ленина бланкистом, надеясь таким образом подорвать доверие народа к политике большевиков.
Но что такое бланкизм? Это – заговорщическая тактика, по сути дела, пик волюнтаризма, то есть доведение политики волевого нажима до крайности, до заговора, до политического переворота. И понятно, что у людей, не знающих марксизма, не владеющих диалектикой, со словами «заговор» и «переворот» связывались только самые мрачные страницы истории, когда ради личных интересов властителей совершались дворцовые перевороты, часто сопровождавшиеся тайными убийствами, погромами, резней…
А ведь сам Луи Огюст Бланки, от имени которого и пошло название тактики заговоров, был выдающимся революционером, за участие в революциях дважды приговоренным к смертной казни, – в общем, личностью героической. Но, несмотря на его революционные заслуги, классики марксизма-ленинизма относились резко отрицательно к его тактике заговоров. Вот почему Ленин с возмущением называет обвинения в адрес марксистов в бланкизме оппортунистической ложью. И весь 34-й том наглядно показывает, что это не просто всплеск оскорбленного чувства, это – истина, подтвержденная делом, фактами, да и всей марксистской теорией.
Кстати, сомневающимся, тем, кому нравится добывать знания из западных «голосов», тоже очень полезно внимательно вчитаться в 34-й том и посмотреть: были ли хоть какие-то основания для того, чтобы Октябрьскую революцию сравнивать с военным заговором? Что ж, посмотрим и мы.
Первое отличие заговора от научно взвешенной политики – это сокрытие правды от масс. В этом смысле весь 34-й том, от первой до последней строчки, – демонстрация того, как настойчиво большевики и Ленин разъясняли народу правду. Ничего себе заговорщик: за месяц до восстания Ленин пишет статью, в которой честно и подробно рассказывает народу, что будут делать большевики после взятия власти! Статья называется «Удержат ли большевики государственную власть?». Нет, Ильич не обещает манны небесной. «Мы должны твердо помнить, – пишет он, – что „неразрешимых“ общественных задач мы себе никогда не ставили…» (т. 34, с. 295). Что же касается разрешимых задач, то в статье говорится о них реалистично и, как всегда у Ленина, с цифрами и фактами. И о хлебной монополии, и о привлечении к государственной службе опытных буржуазных специалистов, и о рабочем контроле, и о том, как трудно будет вначале управлять государством, имея в стране такую вопиющую неграмотность…