Вот почему заговорщическая тактика, взятая на вооружение даже искренне преданными народу революционерами, безоговорочно осуждается марксизмом: за высокие цели нельзя бороться негодными средствами. И вот почему Ленин, отдавая дань уважения личным качествам Огюста Бланки, начисто отметает его тактику заговоров. Для марксистов массы никогда не были средством, даже если это средство предлагается использовать в интересах самого народа. Марксисты отвергают мысль о том, что можно якобы потихоньку от народа сделать его счастливым. Мало того, что такая затея заведомо обречена на неудачу, она еще и оскорбительна для народа! Вот почему марксисты несут народу правду, просвещают его политически: они верят в народ, верят в его разум, в его силы, они убеждены, что только сам народ – но сознательный народ – и может завоевать для себя свободу.
Но заговорщики-революционеры – это все же частный случай. И сам Огюст Бланки, и российские его последователи – народовольцы, они хоть и прибегали к негодным средствам, но все-таки сами были личностями выдающимися, симпатичными, искренними. И если они вступали в борьбу за народное дело без поддержки самого народа, то это происходило только в силу неразвитости движения. Совсем другое дело, когда к заговору прибегают реакционные, антинародные силы. Они-то как раз специально заинтересованы в темноте народа, ибо сознательные народные массы не только их не поддержат, но и могут повернуть оружие прямо против них. Более того, такие заговорщики, стремясь к власти, заранее отлично знают, что потом им придется удерживать свою власть с помощью насилия над массами. Современная история знает тому немало примеров. Взять хотя бы пиночетовскую хунту, пришедшую к власти именно путем военного заговора. И что же? Вот уже второе десятилетие хунта воюет против собственного народа, удерживая свою власть исключительно насилием над массами. А марксисты, в частности большевики, стремясь к власти, рассчитывают как раз на поддержку масс. Ленин утверждает, что устойчивой «может быть только власть, опирающаяся заведомо и безусловно на большинство населения» (т. 34, с. 201).
Марксизм от волюнтаризма отличается еще и тем, что требует от политика скрупулезного учета обстоятельств. Особенно важен здесь классовый анализ исторической обстановки. Например, советологи упрекают Ленина в том, что он, дескать, менял партийные лозунги по своему настроению, ни с чем и ни с кем не считаясь. Вот посмотрите, злорадствуют они, лозунг «Вся власть Советам!» то выдвигается, то снимается. Ленин же объясняет это так: «Каждый отдельный лозунг должен быть выведен из всей совокупности особенностей определенного политического положения» (т. 34, с. 10). Классовая же оценка событий у Ленина всегда на первом месте: «Но всякий, кто хоть чему-нибудь научился из истории или из марксистского учения, должен будет признать, что во главу угла политического анализа надо поставить вопрос о классах: о революции какого класса идет речь? А контрреволюция какого класса?» (т. 34, с. 83).
Классовый подход и дал Ленину возможность точно, безошибочно определить суть событий 4 июля: «Переменилось взаимоотношение классов. В этом суть» (т. 34, с. 259). До 4 июля переход власти к Советам означал мирный путь развития революции, так как при отсутствии насилия над массами и в атмосфере политических свобод борьба классов и партий могла бы без кровопролития продолжаться уже внутри Советов. Но после 4 июля, когда в Советах не осталось ни одной партии, не запятнавшей себя «пособничеством палачам» (т. 34, с. 13), тот же лозунг звучал бы уже как «донкихотство или как насмешка» (т. 34, с. 12). В самом деле, меньшевики и эсеры 4 июля откровенно перешли на сторону крупной буржуазии, то есть главного классового противника пролетариата. В этих условиях требовать власти Советам, в которых было меньшевистско-эсеровское большинство, означало требовать власти для… классового врага!
Ну и конечно же ни тогда, в семнадцатом, ни сейчас, семь десятилетий спустя, Ленину не могли и не могут простить того, что он следовал завету Маркса относиться к восстанию как к искусству – и всеми силами убеждал большевиков в необходимости такого подхода. Как всегда, нашли у самого Маркса зацепочку: в одном из правил искусства восстания, сформулированных Марксом, есть такое: «надо захватить противника врасплох…» (т. 34, с. 335). Во всей теории восстания это правило, наверное, единственное, схожее с правилами заговоров. Кстати, и в подготовке Октябрьского восстания единственным элементом «заговора» был засекреченный день восстания, да и этот «секрет», как мы знаем, был разглашен Каменевым и Зиновьевым. Но это уже относится к области фактов, а ревизионистам и советологам факты не указ.