Но тогда каким же образом на страницах 34-го тома могла возникнуть та самая нота, о которой я говорила? Это ведь была как раз нота о… мирном пути! Представляете: вдруг, на 134-й странице вижу такие слова: «Теперь, и только теперь, может быть всего в течение нескольких дней или на одну – две недели, такое правительство могло бы создаться и упрочиться вполне мирно» (т. 34, с. 134 – 135). Что же произошло, почему Ленин меняет свой взгляд на окончательную невозможность мирного пути? А дело в том, что 25 августа произошел мятеж Корнилова, который напугал даже совсем было обуржуазившихся меньшевиков и эсеров. Напугал настолько, что они, боясь окончательно потерять доверие масс, вроде бы проявили даже характер – решили «не идти в правительство вместе с кадетами» (т. 34, с. 136). И Ленин усмотрел в этом их решении «маленький шанс» (там же) на то, что можно все-таки с эсерами и меньшевиками договориться. Ради этого маленького шанса, считает Ленин, большевики должны «предложить добровольный компромисс» (т. 34, с. 134) меньшевикам и эсерам.
Надо сказать, что Советы в то время сделались уже целиком меньшевистско-эсеровскими, и конечно же такое правительство – это далеко не то, о чем мечтали большевики. Но ради возможности мирного пути, возможности избежать кровопролития, большевики могут и должны, по мнению Ленина, пойти и на такое правительство, пойти на то, чтобы добиваться власти не единовременным актом, то есть восстанием, а постепенным убеждением народа в своей правоте и тем самым постепенным усилением своего влияния в Советах.
Но когда Ленин начинал писать статью «О компромиссах», он еще не знал, что меньшевики и эсеры всего лишь сделали жест якобы разрыва с кадетами, на деле же они продолжали вести с ними закулисные сделки. Это выяснилось буквально за те два-три дня, в течение которых Ильич не сумел передать из подполья для печати свою статью. А когда в следующие два дня он прочел газеты, то понял: «…пожалуй, предложение компромисса уже запоздало. Пожалуй, те несколько дней, в течение которых мирное развитие было еще возможно, тоже прошли» (т. 34, с. 138 – 139).
Да, правда такова: и тогда, 4 июля, не большевики были виноваты в том, что рухнула надежда на мирное развитие революции, и теперь, в конце августа, когда снова едва замаячил маленький шанс, его опять уничтожили меньшевики и эсеры, вступив в сговор с корниловцами.
Ну теперь-то вроде уж все, окончательно? Представьте, нет! Проходит две недели, и Ленин снова заводит речь о возможности мирного пути. Поразмыслил, проанализировал, взвесил: ну в самом деле, обидно ведь не использовать для такой благородной цели исторических особенностей России! Огромное большинство населения принадлежит к мелкобуржуазному классу, и исход революции зависит от того, к кому эта масса присоединится – к пролетариату или к крупной буржуазии. По своей малообразованности, мелкособственническим инстинктам эта масса вполне способна качнуться в сторону капиталистов и помещиков. И тогда – прощай победа социализма в России! Но коренные-то интересы мелкобуржуазной массы были гораздо ближе к интересам бедного крестьянства и пролетариата. Значит, между крупной буржуазией и пролетариатом будет идти борьба за многочисленные средние слои.
Но не опасно ли в такой неустойчивой ситуации полагаться на мирное, парламентское течение борьбы? Ведь по делу пропаганды, делу одурачивания масс у буржуазии был уже накоплен колоссальный опыт. Но Ленин был убежден, что время будет работать на то, что средние слои пойдут в конце концов за пролетариатом. Ведь буржуазия приманивает к себе народ обманом, клеветой на большевиков, а любая ложь рано или поздно опровергается самой жизнью. Большевики же действуют только с помощью правды! И Ленин, веря в силу своей правды, предлагает пошире пропагандировать программу большевиков. «Пойдем с ней больше в „низы“, к массам, к служащим, к рабочим, к крестьянам, не только к своим, но и особенно к эсеровским, к беспартийным, к темным. Постараемся их поднять к самостоятельному суждению, к вынесению своих решений…» (т. 34, с. 230). Видите: правда и только правда. Вот почему Ленин не боится тактических уступок меньшевикам и эсерам: в конце концов массы все равно пойдут за большевиками. Этот путь для большевиков будет, конечно, труднее, но зато народ придет к новому строю без кровопролития. И снова, и снова Ленин убеждает: «Наше дело – помочь сделать все возможное для обеспечения „последнего“ шанса на мирное развитие революции…» (там же).