Начиналась борьба за новую экономическую политику. Сегодня я не без удивления читаю, как некоторые лихие публицисты воспевают изобилие нэповского периода. Откуда они черпают сведения? Разве что из кинофильмов, где в роскошных ресторанах шиковали спекулянты и лавочники. Большинство же народа продолжало жить в нужде. Никакая новая политика не могла одним махом справиться с разрухой, саботажем, неурожаем… В докладе о продовольственном налоге (1921 г.) Ленин говорил: «Неурожай был так велик, что в среднем мы имели не больше двадцати восьми пудов с десятины. Получился дефицит. Если считать, как считает статистика, что необходимо восемнадцать пудов на душу, то надо с каждой души взять три пуда и осудить на известное недоедание каждого крестьянина, чтобы обеспечить полуголодное существование армии и рабочих промышленности» (т. 43, с. 154). И дальше: «Вот тот переход, который мы переживаем, когда нужно разделить нужду и голод, чтобы ценой недоедания всех были спасены те, без которых нельзя держать ни остатка фабрик, ни железных дорог, ни армии, чтобы оказывать сопротивление белогвардейцам» (т. 43, с. 155).
Я особо хочу подчеркнуть в этих двух выдержках слова – «недоедание», «полуголодное существование», «нужда и голод»… Ведь это просто какая-то феноменальная откровенность! Ладно, если бы речь шла только о текущем моменте: тут уж ничего не скроешь. Но ведь Ленин произносит эти страшные по своей обнаженности слова, говоря о предстоящей перспективе! Придется поголодать, придется разделить нужду, недоедание… Да почему же люди спокойно слушали о таких ужасных перспективах да еще и соглашались с Ильичем, еще и аплодировали? А потому – что правда, потому – что честно.
Просто не могу отвязаться от одолевающих меня аналогий. Ну почему тогда, в такой тяжелой обстановке, можно было честно говорить с народом, а потом, чем тверже наша страна становилась на ноги, тем меньше правды было в выступлениях вождей перед народом? Сегодня многие ученые, особенно экономисты, изучают период застоя. 70 – 80-е годы… Ну почему нельзя было честно и откровенно говорить с народом о том, что у нас есть, чего нет, вместе думать, как нам жить дальше? Ну как тут не воскликнуть в сердцах вслед за Владимиром Ильичем: «Я не знаю, сколько русскому человеку нужно сделать глупостей, чтобы отучиться от них» (т. 41, с. 145).
Давайте же сравним. Нам с трибун говорили приятные вещи, а мы спали во время докладов. Не говоря уже о том, что бодряческие доклады, призванные как будто вселить в людей бодрость, на самом деле вызывали лишь апатию, равнодушие к общему делу. Ленин же говорил ужасные вещи, а люди ловили каждое его слово, дышали, жили, думали на одной волне с оратором. И расходились, полные желания работать. Надо ли говорить, что в основе столь резкого различия в отношении людей к ораторам лежало резкое же различие в отношении самих ораторов к правде?
Сегодня мы заново учимся обращению с правдой и нередко лукаво делим ее на две части: правду о других и правду о себе. Первую мы приветствуем, а вот от второй стараемся под разными предлогами увильнуть. У Ленина была одна правда для всех, в том числе и для него самого. Если что-то удалось, Владимир Ильич так и говорил: удалось. Если же нет, сам первый вскрывал ошибки – как партии в целом, так и свои лично. Причем делал это не в узком кругу друзей, а открыто, перед большими аудиториями.
Прошел год с начала нэпа, и на XI съезде РКП(б) Ленин сказал такие горькие вещи: «За этот год мы доказали с полной ясностью, что хозяйничать мы не умеем. Это основной урок. Либо в ближайший год мы докажем обратное, либо Советская власть существовать не может» (т. 45, с. 80). Что поделать, многие преданные идее социализма революционеры, смелые и самоотверженные, не могли до конца осознать, что в новых условиях научиться грамотно торговать – это и значит на данном этапе защитить революцию. Ленин, большой психолог, очень хорошо понимает это состояние, поэтому в его речах звучит больше иронии, чем гнева. Но все равно, пусть они субъективно и честны, но делу социализма от этого не легче. Значит, надо открывать людям глаза, надо говорить им правду. И снова Владимир Ильич подбирает такие жизненные сравнения, такие доходчивые слова, что просто невозможно уже не понять: «Он, коммунист, революционер, сделавший величайшую в мире революцию, он, на которого смотрят если не сорок пирамид, то сорок европейских стран с надеждой на избавление от капитализма, – он должен учиться от рядового приказчика, который бегал в лабаз десять лет, который это дело знает, а он, ответственный коммунист и преданный революционер, не только этого не знает, но даже не знает и того, что этого не знает» (т. 45, с. 82). Видите, какая тут простота – многослойная. Одни поймут сопоставление ответственного коммуниста с лабазником, и это парадоксальное сравнение сразу осветит им суть проблемы. Другие, более образованные, поймут иронический намек на высказывание Сократа. Главное – сбить с некоторых товарищей спесь, или «комчванство», как Ильич тогда говорил. Главное – научить людей смотреть правде в глаза и понять, что не стыдно чего-то не знать, не уметь, ошибаться… Стыдно закрывать глаза на свои неумения и ошибки. Владимир Ильич продолжает: «Мы с этого съезда должны уйти с убеждением, что мы этого не знали, и будем учиться с азов. Мы все-таки еще не перестали быть революционерами (хотя многие говорят, и даже не совсем неосновательно, что мы обюрократились) и можем понять ту простую вещь, что в новом, необыкновенно трудном деле надо уметь начинать сначала несколько раз: начали, уперлись в тупик – начинай снова, – и так десять раз переделывай, но добейся своего, не важничай, не чванься, что ты коммунист…» (там же).