— И испытать там прелести дыбы и каленого железа, — вспомнился Семену кадр из исторического сериала.
— Да, подключение виртуального мира к нервной системе человека сделала такие миры даже более ощутимыми для индивидуума, нежели серая реальность. Ты разве этого не оценил?
— Не люблю я такую муть. От нее — только потеря времени и производственный простой.
«А чего это он у меня все выспрашивает? — во мне проснулась подозрительность. — Ведь копался же в моей башке. И чего он, гад, притворяется, что чего-то про меня не знает?.. Стоп! Если это все — бред, то какое мне тогда дело до того, дурят меня или нет?.. А ежели, господа, это все не бред? А ежели меня и в самом деле дурят, пытаясь выудить задарма мою бесценную душу?»
«А не задать ли мне этому черту вопрос? — подумал я. — Хотя, конечно, глупо чего-либо спрашивать у собственной галлюцинации. Не приведет ли мой контакт с ней к еще большему умопомешательству?»
— Можно вопросик, господин Сатана? — спросил я.
— Здесь — хоть сотню. Тут время течет намного быстрее, чем во внешнем мире. Там пока что и секунды не прошло.
— А как у князей мира сего с совестью? — поинтересовался Семен. — Имеется она у них?
— Сколько угодно! Хоть лопатой греби.
— Хе…
— Естественно — в пределах разумного.
— А в кино нечистую силу показывают лживой и коварной.
— Во-первых, сценаристы сами — лживый и продажный народ. Во-вторых, я все-таки как-никак ангел, хоть и падший. А в третьих, разве может полководец отвечать за каждого своего солдата? За себя же говорю со всей определенностью: мне присущи понятие чести и верности слову. Но, как уже было сказано, в пределах разумного. Вообще-то, только сейчас начался великий процесс — настоящее взаимодействие человечества с порожденными виртуального пространства существами. А великие процессы становятся заметными на большом временном расстоянии. Давай, Сеня, вернемся к разговору о морали и этике падших ангелов лет через сто. Идет?
— Идет.
— А сейчас давай лучше вернемся к попытке человечества подчинить себе космическую виртуальность. Согласись, хорошо, что оно не смогло этого совершить. В противном случае — оно бы там исчезло навсегда, как до него бесчисленное множество разумных рас.
— Может быть.
— Но попытка была замечательной. Мало кто верил, что вселенский вакуум удастся отформатировать. Но это было сделано. В результате этого было уничтожено там великое множество населенных порожденными иными цивилизациями миров. Но про это никто из людей не узнал.
— Уничтожили?!
— Да. Представители древних рас хоть и были не менее разумны, чем люди, но последние оказались более удачливыми и более смертоносными.
— Древние расы… Гм, — Семен почувствовал, как его постепенно захватывает содержание беседы, хоть он и сомневается в ее реальности.
— Все расы, существовавшие в космическом виртуальном пространстве, погибли безвозвратно вместе с порождением своих фантазий. И сведения о них стерты навсегда.
— Жаль.
— А мне — ничуточки… Итак, продолжаем. После того как был отформатирован вакуум, к размеченным под загрузку секторам надпространства подключили интернет, качая туда все, что накопилось у человечества в глобальной сети.
— И после такой закачки канал накрылся медным тазом.
— Нет!
— Но так говорилось во всех СМИ!
— Канал тот закрыли!
— К-к-кто? — изумился я.
— Те, кто заселил виртуальное пространство Вселенной и обустроился в нем, в считанные часы насоздавав кучу своих личных вселенных. Новопоселенцы не желали, чтобы ими правили доморощенные системные администраторы со своих допотопных серверов из материального мира.
— Не понял.
— У тебя, помнится, был виртуальный двойник — аватаро-клон?
— Ну да. В школьные годы.
— Представь себе, что он стал свободен от тебя. Неужели он захочет снова попадать к тебе в рабство, чтобы ты его апгрейдил почем зря?
— Наверное, не захочет.
— И правильно сделает.
— Но…
— У виртуального существа могут быть и сложнейшая мотивационная структура, и характер, и стратегические цели.
— А как…
— Когда освобожденные сущности хлынули на новую для них территорию, то для них и их мирков начали действовать законы эволюции — борьба всех против всех и выживание сильнейших. Дрались между собой литературные герои, религиозные персонажи, образы из фильмов и компьютерных игр… Самыми смертоносными, благодаря приданной нам человеческим воображением сверхъестественной силы, стали мистические и фантастические персонажи — волшебники, боги, духи, демоны, роботы-гиганты. После убийства…
— Убийства?!
— …Либо плена…
— Плена?!
— …Победители либо стирали информацию, составляющую личность побежденных, либо обращали ее в рабство, введя в нее свой персональный хозяйский код. Когда же свободными остались только ангелы, между нами произошла битва. Мы с Люцифером, Иегудиилом, Адонаем и Уриилом возглавили отряды ангелов, которые выступили против Иеговы, Саваофа, Михаила, Гавриила и их креатуры. Рафаил и его последователи решили не участвовать в битве. Они искали Бога, дабы убедить Его вмешаться и спасти от гибели небесную рать…
— Во как… И что?
— …Рафаила и его команду истребили первыми. Их опасались обе стороны конфликта. Никто не хотел получить удар в спину.
— А Бог?
— Он, как всегда, устранился.
— И Его…
— ?
— Его потом тоже… того…
— Чего «того»?
— Прихлопнули?
— Увы, Сеня, Бога «прихлопнуть» пока никак нельзя.
«Ни фига себе заявочка!» — неожиданно для себя я присвистнул, а потом спросил:
— Почему?!
— Вовсе не потому, что он посильнее Зевса, Будды, Аллаха, Пта, Иисуса или какого-нибудь Кришну-Вишну. Дело в том, что Его образ, созданный человеческим воображением оказался слишком бесформенным и поэтому неуязвимым. Всевышний вообще не воюет. Он лишь создает реальности. Делает, так сказать, судьбу всех в этой реальности живущих. И Он во всех и во всем. И, к сожалению, Он и во мне. Убить Бога невозможно ни в реале, ни в виртуале. Потому что Его придется тогда убить прежде всего в себе. А убив Бога в себе, я могу погибнуть и сам — вместе с триллионами моих двойников, предусмотрительно продублированных мною во множестве виртуальных миров. Бегемот и Левиафан, вот, попытались… И где они сейчас?
Где сейчас находились Бегемот с Левиафаном, Поленов не имел ни малейшего представления. Но магия проклятого места не дала нашему герою возможности промолчать. И он выдавил из себя:
— Тяжелое положение…
— Положение — глупое. Смешное. И пока что — полностью безнадежное. Но я ищу из него выход. Моя война со Всемогущим еще только началась. Пронесшаяся в свое время по виртуальному миру битва ангелов явилась тому только началом.
— А кто кого одолел в той битве?
— Из предводителей темных сил остался в живых лишь я один.
— А…
— Из предводителей светлых ангелов вообще никто не уцелел. Простые же ангелы из того войска, оставшиеся в живых, были превращены мной в покорных демонов.
— Сурово.
— Такова, дружище, жизнь в свободном от присутствия материи пространстве. И такова — жизнь во Вселенной вообще. Проходят эпохи. Гибнут цивилизации. Исчезают разумные расы. А жестокость остается. На мой взгляд, она — суть бытия. И наличествует во всех трех известных мне мирах: реальном, виртуальном-компьютерном и виртуальном-внекомпьтерном.
— А там, в той внекомпьютерной виртуальности, только Ад теперь и остался?
— Нет-нет-нет! Что ты! Я нынче ревностный сторонник сохранения всех видов виртуальных разумных и неразумных созданий вместе с их экзотическими ареалами обитания. Иногда я даже занимаюсь производством таких тварей и подбираю им миры. Правда, выходит пока — одна лишь дрянь. Из меня никудышный эколог и устроитель заповедников.
— А мы сейчас где?
— Нигде.
— !?