Теперь, когда её нет рядом, я чувствую себя потерянным и одиноким. Я пытаюсь заполнить пустоту работой, друзьями, развлечениями, но ничто не помогает. Боль гложет меня изнутри, не давая покоя ни днем, ни ночью. Я заслужил это. Я сам себе вырыл яму. Вижу, как она направляется в сторону туалета, встаю и иду за ней.
Рядом с дверью стоит Назар. Откуда он здесь появился, мало меня интересует, но в этот раз я решил послушать, о чем пойдет речь.
— Я так и знала, что ты рано или поздно здесь объявишься, Лина, — прозвучало эхом воспоминание.
Лина не ответила, попыталась протиснуться мимо, но Назар преградил ей путь, словно каменная стена.
— Я так понимаю, ты абсолютно непроходимый дурак. Мне позвать охрану?
— Зачем же так грубо? Хочешь, чтобы охранник к нам присоединился? — ухмыльнулся он.
Лина, не выдержав, влепила Назару звонкую пощечину и вновь рванулась прочь, но тщетно.
— Тебе, может, память обновить? Опять напоить? — прошипел он, приближаясь. — Как ты могла выйти за Алана, сука?
— Запросто. Потому что я его люблю. Прости, Назар, но мне не до тебя.
— Ты думаешь, я так просто тебя отпущу?!
— Ты и так сломал мне жизнь, хватит! — Лина сорвалась на крик. — Из-за тебя я сейчас одна… Скоро буду матерью-одиночкой. Ты добился своего, теперь убирайся!
— Ты беременна?
— Да, я беременна.
— Твой Алан — дурак. Я рад, что ты осталась одна, как и я когда-то. Теперь ты понимаешь, что значит играть с чувствами других? Ты беременна от меня?
— Я ни с кем не играла, Назар. Между мной и тобой после отъезда Алана в Америку ничего не было. И этот ребенок от Алана. Прекрати этот фарс!
— Ладно, признаюсь… У меня получилось с вами расквитаться. В тот день в клубе… Ты не переставала кричать имя Алана. Он и в постели хорош, правда?
— Я приказал тебе уйти прочь!
— Ты была настолько в нетрезвом состоянии, что перепутала меня с ним, Лина. И твоя любовь к нему так велика, но он не отвечает тебе взаимностью. Он оставил тебя, и ты всегда будешь одинока.
Я быстро иду к ним. Лина чуть не теряет равновесие, но я успеваю ее подхватить. Затем я поднимаю ее на ноги.
— Для тебя же будет лучше, если ты исчезнешь из ее жизни! – говорю я, приближаясь и нанося ему удар в лицо. — Если ты приблизишься к Лине, я тебя уничтожу.
Он поднял руки в защитном жесте. — Хорошо, хорошо! Я уйду. Просто оставь меня в покое. Я больше не буду её беспокоить.
Я пристально посмотрел на него, пытаясь понять, говорит ли он правду. В конце концов, я медленно опустил руки. — Если я увижу тебя рядом с ней, ты пожалеешь, — процедил я сквозь зубы.
Он кивнул и быстро развернулся, исчезая в ночи. Я обернулся к Лине, осторожно коснувшись её руки. — Все хорошо, — прошептал я. — Он больше не вернется.
— А ты Алан? Я клянусь, между нами во время свадебной церемонии ничего не было. У меня был шок. Я испугалась.
Лина плачет.
— Я буду с тобой, Лина. Хочешь, чтобы я остался?
— А как же твои любовницы?
— Какие любовницы, Лина? Я просто хотел причинить тебе боль… Нет никаких любовниц, поверь. С тех пор, как ты ушла, я не могу спать, есть… Даже дышать стало трудно. Пожалуйста, вернись. Прошу.
Она поднимает глаза и улыбается.
— Ладно, вернусь.
Я обнимаю ее так крепко, что она вскрикивает от боли.
— Алан, ты меня задушишь!
— Я люблю тебя, люблю тебя, люблю… Когда же родится наша девочка?
— Что? – удивленно спрашивает Лина, когда мы выходим из клуба. – С чего ты взял, что это девочка?
— Не взял. Если родится, назовем её Линой.
— Как меня?
— Именно, – я крепко держу ее руку, и мы идем дальше. – А еще я хочу, чтобы мы снова поженились, Лина.
— Что? Алан, ты сошел с ума?
— Нет, Лина, просто подумал, почему бы и нет? Мы же вроде как расстались.
— Я не подписала документы, Алан. Так что я всё еще твоя жена.
— Если честно, я тоже этого не сделал. Ты зашла в моё сердце и до сих пор не выходишь.
— В кроссовках? – смеется Лина.
Мы садимся в мою машину.
— Не знаю. Ладно, Алан, поехали домой. Моя машина долго тебя терпела, хватит уже. Завтра она снова станет моей. Мой любимый, дорогой братец.
— Чего? Размечталась! Машина моя, и я тебе вовсе не брат. Мы поедем сейчас в мою квартиру, потом домой. Я хочу тебя, Лина, очень хочу.
— Ладно, как скажешь, но машина всё равно станет моим, братец.
Конец