Я завёл мотор.
— Наконец-то ты моя, детка, — пробормотал я и поехал по адресу друга.
И тут — чёрт. Лина стоит у бассейна, со своими подругами, улыбается каким-то парням. Квартира, значит? Вот и отлично.
Ну, держись, Ли. Я не буду с тобой, как наши родители.
Она повзрослела. Стала ещё красивее. И слава Богу, одета прилично.
Ей восемнадцать. Мне двадцать семь.
Почему она здесь?
Увидев меня, она тут же попыталась спрятаться.
Пухлые губы. Большие тёмные глаза. Чёрные волосы до плеч.
Звездец. Почему она стала такой?
— Я долго должна ждать? — сказала она, повернувшись ко мне.
Б…дь. Вблизи ещё красивее.
Надо взять себя в руки. «Сестричка» не должна знать, что я от неё без ума.
Мы отошли в сторону. Умная девочка — понимает, что говорить со мной лучше наедине.
Она не хочет возвращаться домой.
И формально мне плевать, с кем она переспит — она взрослая. Но оставить её тут я не мог.
Я ждал её в машине. Она подошла. Я сорвался. Схватил камень и разбил окно.
Всё. Она покойник. Я точно её убью.
Она ударилась о машину от испуга и боли. Прикрыла рот ладонью… и я почувствовал её запах.
Она смотрела на меня слишком внимательно.
А дальше… я не знаю, что произошло. Я потерял контроль.
Я накрыл её губы своими.
Сжимал её волосы, тянул её к себе.
Поцелуй становился всё глубже. Горячее. Наглее.
Чёрт, какая же она горячая.
Губы — как лава.
Я едва смог остановиться, отстранился.
Да, я переборщил.
— Козёл! — кричала она, ударяя меня в грудь. — Ты понимаешь, что наделал?! Это не Америка! Сволочь! Ты мой родной брат! Как ты мог?!
Она кричала, а я думал только об одном.
Что будет, когда она узнает правду?
Что будет, если я не успокоюсь?
Если захочу снова?
Если не смогу остановиться?
Возможность трахнуть её и успокоиться рядом с ней — слишком реальна.
Я сошёл с ума.
Мне нужно прийти в себя.
Но сигареты не помогут.
Глава 4
Я давно перестала быть невинной. Потеряла девственность сразу после выпускного — с одноклассником, с которым у нас не было ничего, кроме влечения и любопытства. Школа позади уже месяц, и всё это кажется чем-то далеким. Родители, конечно, ни о чём не знают. Они всё ещё уверены, что их «дочка» может потеряться в большом городе. Если бы они знали, какая я на самом деле…
Вернувшись домой, я пошла прямо на кухню — к счастью, там никого не было. Я налила себе воды, сделала пару глотков, надеясь успокоиться. Но стоило мне выдохнуть, как в дверях появился Алан.
Он посмотрел на меня так, будто специально решил вывести из равновесия.
—Не подходи, — я отступаю, прячась за спинкой стула, — Не смей ко мне прикасаться.
Боже, я чувствую его прикосновение сзади. Его сильные, горячие руки задирают мою футболку. В ужасе я поворачиваю голову и смотрю ему в глаза, испытывая чувства, которых никогда раньше не испытывала. Черт, я хочу прикоснуться к его губам (нет, это грех!), подумала я.
—Да, ты слишком самоуверенна, раз думаешь, что родители так быстро дадут тебе свободу. Они будут держать тебя в узде, сестренка.
—Убери руки и уходи к себе, Алан! — почему он ко мне лезет? Я не понимаю, но это грех.— Зайти в комнату? — его горячая ладонь коснулась моего живота. Я закрыла рот рукой, чтобы не застонать. — Не надо сдерживаться, дай волю стонам.
— Ты делаешь это специально, чтобы довести меня до истерики? — его рука начала опускаться все ниже, к моим бедрам.
— Хочу, чтобы ты помогла успокоить моего друга в штанах, он хочет на свободу и забраться в тебя поглубже…
О боже! Он спятил! Он не понимает, что творит.
— Ты мой брат! — он закрывает мой рот ладонью.
— Замолчи, иначе я вытрахаю тебя прямо здесь, сестра. Тебя раньше кто-то трогал? — он расстегивает пуговицу моих джинсов.
— Я… не девственница. Алан, пожалуйста, хватит, я больше не могу… остановись.
— Сама виновата, Лина, надо было родиться страшной. Кто просил быть такой красивой? Теперь пути назад нет, Лина, ты сегодня будешь моей. Завопишь — расскажу родителям, где ты была.
— Алан… пожалуйста, остановись… это неправильно.
— Черт! Какая ты мокрая, вся горишь для меня, и еще просишь остановиться?
Он прижимается ко мне, руки его блуждают по моему телу. Он старше. Обнимает меня. Мы поднялись в его комнату. Там он не стал включать свет, сел на кровать и усадил меня к себе на колени. Начал нежно целовать. Я не могу сопротивляться, я этого хочу. Я дрянь, грешница, но я так хочу сейчас Алана…