– Лина… – он отвернулся. – Уходи. Я звоню своей девушке.
Но я не ушла.
– Расскажи ей, – выплюнула я, – как ты вчера касался меня. Как я стонала на диване. Что мы живём под одной крышей.
Его челюсть напряглась.
– Лина. – Он приблизился. – Вчера ничего не было. Ты — моя «невинная» сестра, помнишь?
– Отлично, – усмехнулась я. – Я тоже ничего не помню. И надеюсь забыть, как меня тошнило от брата.
– Прекрати, – рыкнул он. – Да если бы не я тебя бы вчера...
– Никто не просил спасать!
Мы ссорились, как будто каждый удар словами был продолжением тех прикосновений.
– Тебе нравится играть стерву?
– А тебе – мои губы? – парировала я.
Он затаил дыхание на секунду.
– Я трахал тебя, – прошептал он, – потому что рядом не было другой женщины.
Я тихо рассмеялась, хотя внутри всё горело.
Позже, когда родители уехали, я поднялась в комнату — и увидела его. Он ждал.
– Хочешь зайти? – спросил он.
– Жди свою красотку. Завтра будет.
– А сегодня есть ты, – прошёлся он ближе. – Не так ли?
Я дрожу. Чёрт, почему я не ухожу?
– Дрожишь? – его голос почти касался кожи. – Лина… С кем вчера у меня был дикий секс? Скажи.
– Со мной, – выдохнула я.
Он провёл пальцем по моей щеке.
– Моя наивная… хочешь меня так же, как вчера?
– Ты мой брат, Алан! – сорвалось с отчаянием. – Прекрати!
Его губы едва коснулись моих. Не поцеловали – дразнили.
Смели мысль, дыхание, логическое мышление. Мир потускнел.
Я не знаю, кто первый приблизился. Мы просто… сдались.
Глава 7
Алан
После той ночи я окончательно потерял голову. Лина слишком красива, слишком живая, слишком настоящая, чтобы устоять перед её притяжением.
Люблю ли я её? Не уверен. Но сейчас она нужна мне, как воздух, как глоток света в тёмном коридоре, как единственный человек, от чьего прикосновения я оживаю.
Мы лежали на её кровати, укутанные в одно одеяло, словно в кокон. Она сидела напротив меня, обнажённая, спокойная, с таким глубоким взглядом, что хотелось раствориться в нём.
— Алан… ты опять за своё? — Лина грустно усмехнулась. — Что скажет твоя невеста, если узнает?
— Кто сказал, что она узнает, милая? Ты ведь не выдашь нас?
Она только отвернулась. Она знает: если узнает невеста — узнают и родители. Её тоже коснётся этот удар.
— Может… — Лина чуть нахмурила брови. — Алан, ты мог бы быть нежнее?
Я усмехнулся и притянул её к себе.
— Может, мне предложить ей не приезжать?
— А может, стоит вспомнить, что она твоя будущая жена? — тихо сказала Лина.
Я остановился. Её слова резанули сильнее ножа.
— Лина… она моя невеста. Это серьёзно.
Она подняла глаза.
— Ты любишь её?
— Да. — произнёс я, будто вырывая из себя это слово. — Люблю. Иначе бы не решил жениться.
Этот ответ сломал что-то в ней. Лина отстранилась, встала с кровати. Все её движения были медленными, будто каждое давалось через боль.
— Если ты действительно её любишь… держи себя в руках, — сказала она. — Ты причинишь ей боль. И себе. И… мне.
И тебе сильнее всего, подумал я, но произнести не смог.
Она вышла, а моя страсть лишь усилилась.
Я делаю больно ей, себе, всем вокруг. Но выхода нет: с Линой жить нельзя, без неё — невыносимо.
Позже Лина вернулась в комнату, когда я уже одевался.
— Она останется у нас? — спросила она.
— А где же ей ещё быть? — ответил я, бросая взгляд на её лёгкие движения, на стройные ноги.
— Тогда я на несколько дней уеду к подруге. Чтобы… не мешать вам.
— Ты нам не помешаешь, — возразил я. — И, кстати, Кристина приезжает уже сегодня. Я сам поеду встречать её.
Родители гостят у бабушки и будут там ещё несколько дней.
Два дня я не прикасался к Лине. Не целовал, не обнимал.
Это пытка.
Она изматывает меня своим молчанием, своей холодностью, своим «брат».
Она защищается этим словом, как щитом.
Мы готовили яичницу. Лина делала вид, что меня не замечает.
— Лина, нам нужно поговорить, — сказал я тихо, но твёрдо.
— О чём, брат? — её голос был спокойным, но глаза дрогнули.
— О нас.
— Ты опять за своё! — воскликнула она. — Я знаю, что между нами было. Но ты прекрасно понимаешь, что у нас нет будущего.
Это не ревность, не игра, Алан… просто прекрати.
Она отвернулась, а мне показалось, что кто-то сорвал с груди кожу.
Глава 8
Лина
Ночью я услышала тихие шаги на лестнице.
Алан спустился на первый этаж — взъерошенный, уставший, раздражённый.