Слова Аббадона были прямолинейны, он не стал ходить вокруг да около, прямо высказав о своих планах, заставив Люцифера задуматься над тем, как ему лучше поступить.
— Тогда ад — это место, где тебе скучать не придется. Возможно, ты и тут сможешь стать военачальником демонов, а то постоянная их смена мне поднадоела. Но учти, каждые шестьдесят тысяч лун тебе необходимо отстаивать это право, в аду ничего не дается просто так, за все нужно бороться, а заполучив — отстаивать.
— Это мне подходит, — улыбнувшись уголком губ, ответил Аббадон, продолжив путь.
Являясь одним из первородных, он сражался с самим хаосом, и напугать его битвой было невозможно. Ангелы и вовсе полагали, что в его сердце нет страха.
— Но прежде чем тебе заняться адскими делами, нам нужно подождать пару тысяч лун. Вряд ли ссылкой в ад все ограничится. Всеотец так сильно на тебя полагался, что поручил вершить казнь от своего имени, и твое предательство в кубе с кражей бесценной солнечной системы… Он просто так тебе не простит, — вздохнув, сказал Люцифер.
— На небесах считают, что нет наказания хуже, чем ссылка в ад.
— Да, так считают ангелы, но вряд ли сам Отец. Взгляни, мы свободны от правил и вольны делать, что нам вздумается, правда, с одним нюансом. Мы можем делать все, что вздумается, если мы способны отстоять свои действия силой. И Всеотец понимает, что демоны не считают ад ужасным местом, — Люцифер вновь взглянул на небеса, затем лукаво улыбнувшись, добавил: — Уже горю от любопытства узнать, что придумает для тебя Отец.
— Для твоего наказания он создал ад, без права на возвращение. Думаешь, для меня он создаст что-то подобное?
— На самом деле, подсчет людских грехов было моим наказанием, жутко унылая работенка, люди не перестают грешить, знаешь ли. Отец отправил меня в ад, потому что знал, что никто лучше меня не справится с этой работой. Что касается тебя, я не хочу рисковать, потому прежде чем тебе занять свое место в адской иерархии, нужно подождать две тысячи лун.
— И чем же я буду заниматься все это время? — в голосе его чувствовалось раздражение и гнев.
— Ой, да не хмурься ты. Это ад, потому будешь отдыхать и наслаждаться жизнью. Разве бессмертные существа считают годы? Здесь сражения проходят постоянно, скучать тебе не придется, — похлопав его по плечу, сказал владыка ада.
Люцифер был доволен своим решением, с одной стороны он не солгал о причине временного отстранения, с другой — этого времени было достаточно, чтобы узнать Аббадона лучше.
Тем временем небеса пребывали в смятении и приятных хлопотах. После изгнания Мюриэля их вновь ждали перемены. Микаэль стоял у входа в мастерскую создателя. Его сердце билось быстрее от волнения, ведь он знал, что Всеотец ждет его с новостями. Собравшись с мыслями, ангел открыл дверь и вошел в мастерскую. При виде гостя, Всеотец оторвал взгляд от своих бумаг, и на лице его появилась улыбка.
— Ты сделал, что я велел? — спросил создатель в предвкушении.
Микаэль кивнул, чувствуя гордость и уверенность.
— Да, Отец, Мюриэль был изгнан в ад, — ответил он.
Всеотец был доволен и не скрывал свою радость.
— Хорошо, я рад, что ты справился с соперником, который заведомо был сильнее тебя. Ты проявил мужество и решимость. Думаю, ты достоин быть во главе небесного воинства, — сказал Отец с гордостью в голосе.
Микаэль не мог поверить своим ушам. Ведь он всегда считал себя меньшим, слабее и менее опытным, чем другие. Но Всеотец верил в него, и это было самым важным для него.
— Благодарю тебя, Отец. Я обещаю, что не подведу твои ожидания. Буду служить небесному воинству с честью и преданностью, — отвечал Микаэль, чувствуя, как его сердце наполняется силой и решимостью.
Отец улыбнулся, видя взгляд своего ангела, полного решимости и жажды победы.
— Я верю в тебя, Микаэль. Ты станешь великим воином и защитником небес. И помни, что всегда можешь обратиться ко мне за советом и поддержкой.
Всеотец вновь склонился над бумагами, но Микаэль не спешил уходить и продолжил.
— Я был вынужден его ранить мечом мироздания.
— Это ничего, переживёт он, большой мальчик, это даже хорошо, пусть подумает над своим поведением… — немного помолчав, отец улыбнулся: — Ха… надо же быть поверженным собственным мечом.
Микаэль впервые видел всеотца таким увлечённым после создания человечества.