– Да нет у нее никаких подруг, Ксюша! Она просто ушла, бросив меня, понимаешь?! – сорвался он.
– Вы поссорились? – спросила я с подозрением. – Всё ведь было хорошо…
– Она завела разговор о браке… – убито прошептал он.
– И что? Ты что, отказался?! – выпучила я глаза.
– Я сказал, что не думал об этом. Ну какая женитьба, Ксюш? Всё ведь и так хорошо. Было…
– Господи! И ты еще удивляешься? Вы вместе два года, Глеб! Естественно, она захотела большего! Вы, мужчины, просто невозможны!
– Я не могу на ней жениться, Ксюш, – прошептал он убито[a1] , заставив меня забыть о своем возмущении.
– Но почему? – видя, как ему плохо, и обхватывая его за плечи в дружеском объятии, спросила я.
– Не могу сказать, просто поверь мне. Даже если бы хотел… Не смог бы, – качнул он головой.
– Это из-за твоей бабушки? – вспомнив, что он говорил о своей бабке, повернутой на их семейных традициях, и графском титуле, унаследованном Глебом, спросила я.
– Да, из-за этого тоже, – прохрипел он.
– И что ты будешь делать? Ты же знаешь Марусю. Она не вернется, если ушла из-за твоего отказа. Если уж она приняла решение…
– Я знаю. И я не вправе просить ее. Но найти всё же попытаюсь. Я не могу позволить ей вновь вернуться на улицу. Что она будет делать после того, как у нее закончатся деньги? – с беспокойством спросил он в пустоту.
– Она уже не та восемнадцатилетняя девочка, которую ты подобрал, Глеб, – попыталась я успокоить его. – Уверена, она справится. И ты обязательно найдешь ее.
Как бы ни пыталась, я не могла найти подходящих слов. Что я могла еще сказать?
– Поехали к нам, – после недолгого молчания предложила я. – Побудешь с детьми, отвлечешься. Не хочу оставлять тебя одного. И чтобы ты напивался с горя, тоже не хочу. Этим ничего не исправишь.
– Не хочу, Ксюш, – качнул он головой.
– Понимаю, но вспомни свой же совет, – не сдавалась я. – В такой момент нельзя оставаться одному. Если ее найдут, твои люди тебе сообщат.
– Ну, как он? – спросила я Османа, зашедшего в детскую.
– Плохо. Мы пропустили пару рюмок, и он ушел в комнату, – присаживаясь рядом и беря расческу, покачал он головой.
Приехав с Глебом домой, я ушла купать детей, оставив мужчин наедине в надежде на то, что Осман поможет Глебу. Но разве разбитое сердце склеишь словами?
– Как ты вкусно пахнешь, черешенька! – пророкотал муж, сосредотачиваясь на дочери, которую принялся расчесывать, пока я возилась с сыном. – Так бы и съел!
– Меня незя есть! – тут же захихикала наша Айла.
– Как нельзя? А тебя можно, медвежонок? – тут же повернулся он к сыну.
– И меня незя! – захихикал наш Асад.
– Может, тогда маму съесть? – хитро блеснул он глазами.
– И маму незя! – запротестовали они хором.
Вот так, шутя и хихикая, мы уложили их в кроватки и, дождавшись, пока они заснут, спустились на кухню.
– Хорошо, что ты привезла Глеба. Не стоит ему сейчас оставаться одному, – задумчиво протянул Осман, помогая мне убрать со стола.
– Надо же, да вы растете, господин Хуссейн! – удивленно протянула я.
Ведь муж до сих пор умудрялся ревновать к нашей тесной дружбе с Глебом. И то, что он сегодня даже не позвонил за то время, что я провела с Глебом, было прорывом.
– Я учусь сдерживать свои порывы, – прошептал он, оттесняя меня к стойке и сладко целуя.
– От тебя не пахнет алкоголем, – разорвав поцелуй, прошептала я.
– Заменил виски яблочным соком, – ухмыльнулся он. – Отец семейства не должен пить.
– Надеюсь, Глеб этого не заметил, – покачала я головой.
– Не волнуйся, ему было не до этого, – вздохнул Осман, позволяя мне отстраниться.
– Что ты обо всем этом думаешь? – спросила я с любопытством, начиная загружать посудомоечную машинку.
У нашей горничной был сегодня выходной, так что убираться после ужина приходилось самим.
– Честно? Не стоило ему морочить девке голову. Раз не собирался жениться, надо было обозначить это еще в начале отношений.
– Вот как? – скептически выгнула я бровь. – А не напомнить ли тебе, мой дорогой муж, что ты поступил в точности как Глеб, когда начал наши отношения? Ты ведь тоже был уверен, что у нас нет будущего! – обличила я его. – Фи, Осман! Двойные стандарты!
– Это другое…
– Да неужели? Просто, когда это касалось тебя, всё было нормально…
– У меня не было… – начал он, но вдруг замолчал. – Давай не будем об этом? Не хочу спорить о чужих отношениях.