Вот и сейчас мы, небольшим составом нашего потока, отсидев в аудитории три пары, сидели в кафе. Пили кто кофе кто пиво и, закончив обсуждать предстоящую защиту дипломов, только-только приступили к обсуждению очередной Мишкиной барышни. Причем наш состав, в большинстве своем, был мужским, других девушек сюда на такие беседы не приглашали, и лишь мне было позволено присутствовать и даже коментировать. Ибо присутствующие здесь парни, давно ко мне привыкнув, были совсем не против.
Глава 2
– Мне вот интересно, – обратился к Мишлену Толик, самый умный и талантливый, а потому до сих пор одинокий, студент нашего курса. – Ты когда-нибудь остепенишься?
Мишка, отпив из высокого бокала безалкогольного пивка, так как был сегодня за рулем, и звучно ставя его на столик, ответил:
– Сам искренне на это надеюсь, – Ленский глубоко вздохнул, давая понять, что говорит серьезно. – Надеюсь, что мне попадется та, от которой мне не захочется уйти утром. И с которой захочется... просто проснуться...
– А почему ты вообще по утрам уходишь? – спросил Сашка, добродушный и милый парнишка, который первым, среди нас всех, решил связать себя узами Гименея и, вот уже как полгода, был счастливым мужем.
Мишка скривил недовольную мину:
– Вот не хочется всех этих, утренних, сюси-пуси: а ты меня любишь? А пойдем сегодня сходим куда-нибудь: пообедать или поужинать? А давай познакомлю с мамой... Не дай Бог! И поэтому я стараюсь слинять еще до того, как они проснутся.
– А если все таки проснулась раньше? – поинтересовался Толик.
– И тут у меня есть своя схема, – подмигнул Мишка Толику. – Я сразу ее ласково прошу приготовить мне завтрак, желательно яичницу. И пока юная дева долго ищет сковородку, а иногда они, не поверишь, и кухню-то не сразу находят, так как там практически не бывают, я быстро одеваюсь и тихо сваливаю.
– Ага, – влезла я в разговор. – И являешься за завтраком ко мне.
– Являюсь, – согласился он. – Являлся и буду являться. Ты, Мил, в отличие от многих, умеешь готовить. И готовишь вкусно. Вкуснее тебя готовит, разве что, моя мама. И то, только лишь потому, что она – мама и я, несмотря на то, что ее здесь сейчас нет, обидеть мамочку все равно не могу.
– Ладно. Про Милкин талант мы все знаем. Не раз отмечали с ней ее день рождения, – улыбнулся Толик. – Ты про вчерашнюю барышню по-подробней расскажи...
– А что о ней рассказывать? Такая же, как и все, – ответил Мишка и бросив на меня свой взгляд, тут же его отвел...
Вчерашнюю?! Вот поганец! И не стыдно ведь. Ну ладно, выдавать любимого друга перед другими я не буду. Потом по башне ему настучу.
– Ну, грудь там, попа... может, татушки какие, или пирсинг, как у той, с которой ты в прошлом месяце отжигал? – не унимался Толик. Его всегда и больше всех интересовались самые щепетильные подробности интимных встреч нашего Казановы.
– Грудь, как грудь. Вроде трешка. Попа, как попа. А других украшательств я и не заметил, – пожал плечами Мишлен, а я криво усмехнулась.
– Блин, раньше твои истории прям пестрили уникальными деталями, – покачал головой умница Толик и, допив свой бокал с пивом, поднялся из-за стола. – Я пошел тогда... Завтра все в силе?
– Да, подтягивайся к четырем, – кивнул Мишка и Толик, попрощавшись со всеми и оставив на столе деньги за пиво, направился к выходу. Когда за ним закрылась дверь, Сашка, провожая Толика взглядом через окно кафешки, вдруг сказал:
– Чего-то Толик в последнее время уж очень помешался.
– На чем? – не поняла я.
– На сексе. Все разговоры только про это, – ответил Саша. Я улыбнулась:
– Просто, нашему Толику пора о нем не только говорить, но и заниматься.
Сашка тоже улыбнулся, повертел в руках чашку с кофе и одним глотком допив остатки, тоже полез в карман за деньгами.
– Ты придешь? – спросил у Сашки Мишлен, когда тот протянул ему руку для пожатия.
– Да, мы с Наташкой придем, – ответил он, выделяя интонацией имя своей жены.