Глава 6
И пока я терзала себя такими думами, я и не заметила, что вечеринка подошла к концу: горячительные напитки закончились и гости начали расходиться по домам.
Первыми ушли Наташка и Сашка. А последнего, Толика, Мишлену пришлось самолично загружать в такси. Причем загружал он его довольно долго, я успела за это время убрать со стола и расфасовать мусор по пакетам.
– Спасибо, что прибралась, – появившись на кухне, сказал Мишка. Я попыталась ему улыбнуться, но в моей голове сидела та, неизвестная, которая нравится нашему Казанове, и вместо улыбки вышла странная мина: смесь ехидства и иронии. – Осталось твое вино, не хочешь?
– Нет, – замотала я головой. – Спать пойду.
– Спать? – он вроде бы удивился. – Время детское.
– Устала я сегодня, – пояснила я и выгнула спину аж до хруста.
– Хочешь массаж сделаю? – предложил вдруг Мишка, а мои бровки резко нахмурились.
– С продолжением? – сорвалось у меня. Мишка засмеялся, залез в холодильник и достал из него припрятанную за овощами бутылку вина. Початого, того самого, которое мы были на брудершафт.
– Ну, если попросишь, – ответил он, а я закатила глаза:
– Да нет, спасибо. Не надо: ни массажа, ни продолжения.
– Зря отказываешься, – усмехнулся Мишлен, звучно выдергивая пробку. А я, передумав идти спать, достала с полки два винных бокала и поставила их на стол.
– Я просто пытаюсь уберечь тебя от необдуманного и, не совсем трезвого поступка... Ты же у нас, оказывается, влюблен? – спросила я и тут же прикусила свой вредный язык. Надо же, не удержалась. Мишка в этот момент уже разливал вино и, услышав мой вопрос, дернулся всем телом и пролил бордовую жидкость на скатерть.
– Влюблен? – переспросил он, хватая тряпочку у мойки и нервно вытирая ей стол. – Это в кого же?
– Я вот сама гадаю. Тут такие чудеса творятся, а твой лучший друг, это я, об этом еще не знает, – съязвила я.
Ленский закончил вытирать стол, швырнул тряпку в пакет с мусором и, схватив один бокал, принялся ненасытно пить. Я взяла другой бокал, присела на табурет и, скинув туфли с уставших ног, стала медленно потягивать грузинское полусухое, поглядывая на Мишлена.
– Что за черт? С чего ты взяла? – выпив все содержимое своего бокала, спросил Мишлен со злостью. Я, глубоко вздохнув, без зазрения совести сдала Наташку, перессказав наш с ней разговор. Мишка, выслушав мой монолог, достал из-под стола второй табурет и сел на него, рядом со мной.
– Вот Сашка, вот трепло... – покачал головой Ленский.
– Да ладно. Он не со зла. Вы пьяненькие были, – махнула я рукой, а потом ехидно улыбнулась и спросила: – Так это... правда?
Мишка уставился в мое лицо, а меня, от такого взгляда его серых глаз, даже передернуло. Красивые глаза. Да и Мишка сам такой, красивый... черт! Я глотнула вина, почувствовав как в горле пересохло. Ленский налил себе еще и опять выпил все залпом.
– Завтра тебе будет плохо, – предупредила я его.
– А мне, в последнее время, всегда плохо, – ответил он. Я нахмурилась:
– Отчего это? Ты заболел?
– Ага. Слышала, есть такая болезнь – любовь называется?
– Так все-таки правда, – захихикала я. – Ну надо же. А я не поверила.
Мишку мой ответ (или мой смешок?) разозлил, он, опять уставившись в мое лицо, сурово спросил:
– Ты не веришь что я могу влюбиться?
– Ну подумай сам, ты и влюбился! Не чудо ли? – на этот раз я открыто засмеялась, чем разозлила Мишлена еще больше. Он резко поднялся и швырнув табуретку на пол, вышел с кухни. Я, так же залпом, допила вино и пошла за ним.
– Ты чего это? – догнав Ленского, уже державшегося за ручку двери своей спальни, спросила я. Дверь приоткрылась, Ленский обернулся и вдруг схватил меня за плечи:
– Ты же все поняла! Так зачем издеваешься?! Просто скажи: иди ты, Мишенька, на хрен.
Я ошалела. От его интонации, коей он в разговоре со мной никогда себе не позволял, и еще от непонимания.
– Ты с дуба рухнул, дружочек? – заорала я, дергаясь в его руках. – Или перебрал сегодня?... Чего я, по-твоему, поняла?
– Как чего? Что я влюбился... в тебя! – рявкнул он, отпуская мои плечи. – Все! Я это сказал! Признался! А теперь посмейся еще и – вали!
Мои глаза округлились до неимоверных размеров. Я так и замерла в той позе, в которой он меня отпустил: с согнутыми в логтях руками и с поджатой к плечам голове. Мишка поводил взглядом по моему лицу и до него наконец-то дошло:
– Ты не знала? – я замотала головой. – Вот черт... А мне показалось... – он нахмурился, а меня тут же отпустило. Я расслабила плечи и со всей своей силой ударила Мишку в грудь, при этом нервно бормоча: