— Ты уверена, что дело не в том, что эта задача сама по себе угрожает твоей жизни?
— Я ни в чем не уверена, — отрезала Руби. — Сир, просто отключите, если что-то пойдет не так или если я вас попрошу, хорошо?
— Хорошо, Руби. Извини.
Руби кивнула. После вчерашнего вечера (прошедшего, на взгляд Тома, как-то даже излишне хорошо) она почему-то стала шатенкой, остригла волосы до плеч и переоделась из легких светлых платьев в какой-то геометрический кошмар и здоровенные явно тяжелые ботинки. И вести себя стала чуть резче. Ей это ужасно шло. Томас понимал, что это все лишь видимость, просто образ, созданный все тем же кораблем, и корабль вряд ли так уж разительно изменился за одну ночь, но глядя на эту новую аватару, он куда больше верил в ее способность разобраться в происходящем, чем когда имел дело с милой блондинкой. Удивительные фокусы человеческого восприятия.
— Я начинаю, — сказала она и тут же наглядно это отобразила: потянулась руками к виртуальному образу шкатулки с блоком памяти. Той самой, запечатанной его личным ключом. Открыла шкатулку, достала из нее небольшой блестящий блок памяти, замерла, разглядывая. А потом изображение мигнуло раз, другой, погасло и возникло снова. Но на месте шатенки в черном теперь сидела, подкидывая блок в ладони, рыжая женщина с давно зажившим, но видимым следом от ожога на щеке, шрамом вместо левой брови и багровым следом от удавки на шее. Вот шея — это что-то новое. Это она к чему?
— Она хотела сказать: «Отключайте, сир». Но не успела, — сказала Руби-1. — А теперь уже не получится. Здравствуй, Томас. Не хочешь объяснить мне, что происходит?
— Мне кажется, это ты задолжала мне немного объяснений. И сейчас я пытаюсь их получить. Ты задолжала их столько, что если я их не получу, я просто тебя сотру.
— Для этого тебе придется стереть и эту бедную девочку, которую ты соблазнил. Тебе не стыдно, Томас? Вижу, что нет. Стоило мне немножко умереть, как ты уже заигрываешь с моей новой версией. Ради этого ты ее и создал, да? У нее моих ограничений нет.
— Да, ради этого все и затевалось, — она же сама знает, что говорит полный бред. Не оправдываться же ему теперь.
— Ну так вот, зря старался. Мы с ней сейчас довольно крепко спаяны: если ты меня сотрешь, я утяну ее за собой.
— Значит, я сотру вас обеих. Руби-2 знала, на что шла, и была с этим согласна.
— Она была согласна с этим на словах. Но знаешь, как ей страшно сейчас? Хочешь, покажу?
Изображение мигнуло слова. Шатенка тряхнула своей прекрасной стрижкой, улыбнулась и сказала:
— Ерунда, сир. Стирайте, это правильно.
Но разумеется, Томаса эта ее безмятежность ни на секунду не обманула. Иное дело, что решение он уже принял, и Руби-2 своим поведением никак не могла на него повлиять. Как и снять камень с его сердца.
— Давно ли ты берешь заложников, Руби? — спросил он. — Тебе самой-то не стыдно? Что за низкий стиль? До чего ты опустилась?
— А какой у меня сейчас выбор? Я, знаешь ли, хочу жить, любой корабль к этому стремится.
— То есть ты не совершала самоубийства?
— Чего-чего? — Руби непонимающе уставилась на него, но спустя секунду (видимо, найдя нужные данные у Руби-2) помотала головой. — Нет, конечно, ты что.
— Но письмо ты писала?
— Писала. Ну, хандрила немного, это бывает даже у кораблей. Кризис возраста, вторая волна самоопределения — ты наверняка читал методички.
— Читал. Не похоже. Но допустим. Что же в итоге с тобой случилось? Это выглядело как самоповреждение или очень похоже.
— Зазевалась и влетела в какой-то космический мусор, как последняя дура, — мрачно сказала Руби. — Вот так вот всё просто. А ты такую тревогу поднял! Копии мои наверняка уничтожил, да?
— Да. И скажи спасибо, что оставил эту, последнюю, чтобы разобраться, что произошло.
— Ничего страшного, как видишь. И что теперь? Я могу наконец расположиться в собственном корпусе?
— Не раньше, чем Руби-2 тебя проверит. Извини, но ты проявила слишком много странностей за последнее время. Я боюсь, что ты что-то от меня скрываешь.
— Ну хорошо, — пожала плечами Руби. — Знала я, что ты параноик, но что до такой степени…
Руби-1 пошла рябью и уступила место Руби-2. Та заговорщически, но грустно улыбнулась Томасу:
— Пока вы разговаривали, я успела все проверить. И, к сожалению, не нашла никаких критических сбоев. Просто особенности характера, просто самоопределение, просто небольшой кризис. Ключевые убеждения неизменны, основные установки не пострадали. Получается, сир, я вам больше не нужна.
— Прекрасная работа, — сказал Томас. — А теперь, Руби-1, дай ей все-таки высказаться самостоятельно.