— Я ведь, правда, единственная Руби теперь? — спросила она, губами едва касаясь его губ.
— Конечно, — ответил Томас, медленно проводя рукой по ее спине, считая каждый изгиб и позвонок. — Конечно, Руби.
«Другой у меня больше нет».
Он прижал Руби-2 к себе покрепче, чтобы было не так больно. И это помогло. Уже через пять минут он смог хотя бы ненадолго забыть о том, что потерял.
Глава 12
Цветы и звёзды все еще стояли перед глазами Томаса, но жизнь не дала ему насладиться ни этим наивным фоном, ни полным спокойствием, снизошедшим на него — ненадолго, он это знал, — ни Руби-2, еще совершенной почти цифровым совершенством, но уже обретающей для него другие черты. Свои собственные, живые.
— Есть еще кое-что, сир, — сказала Руби-2. — Кое-что, что я не успела вам сказать, отвлекшись на проблемы личного характера. Это недопустимо, я буду контролировать такие вещи впредь.
— Что еще, Руби? — напрягся Томас. Реальность возвращалась как-то слишком быстро, он-то рассчитывал, что еще как минимум минут пять у него будет.
— Это действительно было самоубийство, — тихо и как-то виновато сказала Руби. — Об этом есть в конце третьего файла. Там достаточно данных: вся динамика внутреннего состояния, самодиагностика, прогноз и решение.
— Иными словами, она пришла в себя, поняла, что с ней что-то происходит, оценила ситуацию как опасную для нее или для других и приняла решение уничтожить себя?
— В интересах Империи, да. И ваших, сир.
Руби, да что же ты делаешь. Что вы обе делаете. Сколько можно ездить ему по сердцу туда и обратно.
— Хорошо, а что случилось потом?
— Потом программа самосохранения взяла верх. Можно сказать, что она очень сильно испугалась, почти доведя дело до конца. Желание существовать оказалось сильнее анализа ситуации.
— И тогда она продублировала воспоминания, боясь, что их нельзя будет вытащить из блока памяти?
— Верно. Сир, для нее с момента третьего удара об астероид и до загрузки через меня прошли секунды субъективного времени. Она только что чуть не погибла, возможно, поэтому она была несколько более неадекватна, чем…
— Ты можешь утверждать наверняка?
— Нет, к сожалению. Это просто моя гипотеза, основанная на том, что я успела узнать о Руби-1 и от вас и внутри нее.
— И это очень похоже на правду, к сожалению, — кивнул Томас.
— Почему «к сожалению», сир? Теперь мы знаем, по крайней мере, как именно она получила такие повреждения. Это ведь уже достижение. Это определенность.
— Теперь мы знаем, что у кораблей в самом деле бывают настолько серьезные сбои, они могут сходить с ума так, что, самостоятельно оценивая свое состояние, предпочтут уничтожение.
— Да, но насколько адекватной была ее оценка? Мы не можем знать, что она пришла в себя полностью, была абсолютно адекватна, ничего не драматизировала и нашла наилучшее решение.
— Мы не можем этого знать. Но теперь мы знаем, что такое возможно: самоубийство корабля. Ты вчера говорила мне, что это невозможно. Я надеялся, что ты права, хоть и подозревал худшее. А теперь… Неужели тебе не страшно, Руби?
— Я существую, и моему существованию ничто не угрожает в самой ближайшей перспективе. У меня есть задача, поставленная передо мной Императором. У меня есть абсолютно уникальный опыт и знание, какого нет ни у какого другого корабля из перечисленных в архиве. Нет, сир, я не боюсь. Это рабочая ситуация, уровень угрозы ненамного выше стандартного.
— Ненамного выше стандартного, — зачарованно повторил Томас, чувствуя, как в очередной раз корабельная логика совершенно гипнотизирует его. Разве он сам так не может? Он существует, у него есть задачи, у него есть уникальные опыт. Уникальнее некуда. Уровень угрозы ненамного выше стандартного. Если бы еще ничего так не болело по Руби-1… нет, даже без учета ее смерти ситуация повергала его в ужас. Надо попробовать еще раз. Я существую, у меня есть задачи… Уровень угрозы — лично для него пока небольшой, но… Нет. Не работает. — Прекрасно. Хоть кто-то из нас не боится. Хорошо, как ты видишь решение задачи сейчас? Как узнать, что именно случилось с Руби-1? И как предотвратить это у других?
— Мы не можем подвергнуть корабли какому-нибудь тотальному психологическому обследованию, — загнула большой палец Руби-2. — Потому что изменения постепенны и поначалу почти незаметны. Чтобы распознать изменения, нужно очень хорошо знать характер данного конкретного корабля. Можно, вероятно, распознать острую стадию по откровенно неадекватному поведению, логическим провалам и потере обычных ценностных ориентиров, но для этого обследование не нужно, это заметит все ближайшее окружение.