Он действительно дал задание двум работникам архива, тем, которые там специально для таких случаев и сидели. Результат его несколько удивил: файл был цел, никаких лакун в нем не было, и сколько бы ни пытались его препарировать, все выглядело так, будто никаких изменений в него не вносили.
— Но мы оба видели, что изменения были, — возмутилась Руби, когда он рассказал ей об этом.
— Да, видели. И какие выводы ты можешь из этого сделать?
— Я вижу два варианта. Первый: файл менял некто с таким уровнем мастерства, что никто так и не понял, что и когда он делал. И он уже успел заполнить пробелы — тем же текстом или другим, теперь не узнать, — пока ты инициировал свое дурацкое расследование. А это значит, что он был об этом в курсе. А это значит, что он очень приближен к тебе. Я вовсе не хочу намекать на одну известную тебе семью, которая уже пыталась против тебя интриговать, однако… ладно, ты сам всё понимаешь. Второй вариант: файл в архиве действительно не меняли. Изменили его по пути из архива на твой носитель. Это ведет нас почти к тем же выводам: это должен быть кто-то достаточно близкий к тебе, чтобы знать, что ты делаешь, и с достаточным уровнем доступа, чтобы проделать такое.
— Достаточного уровня доступа для вот такого нет ни у кого, — возразил Томас.
— Да, но чем больше прав в принципе, тем проще получить недостающие.
— Ты забыла еще одну версию.
— Какую?
— Кто-то подкупил работников архива, чтобы они озвучили мне не те результаты. Файл-то и правда выглядит целым, это я проверил. Но действительно ли не было никаких изменений? Так ли это невозможно отследить?
— Ну, можно проверить это, показав файл еще кому-нибудь.
— Так я и собираюсь сделать, — Томас выдержал небольшую паузу. — Я все думаю, когда же ты спросишь?
— Что спрошу?
— Что было в тех самых кусках текста, которых мы недосчитались.
— Полагаю, ничего особенного, иначе ты бы сразу об этом сказал. Обычная хроника, без каких-либо происшествий. Правильно?
— Да, правильно.
— Это можно считать подтверждением моей гипотезы, что текст в файле подменили.
— Почему же?
— Годы создания кораблей — да без происшествий? Нереально.
— Мне кажется, ты немного слишком углубилась в эту теорию, Руби. Что бы там ни творилось с архивом, у нас нет даже уверенности, что это действительно связано с нашим делом. Руби-1 погибла в этом веке, а не в далеком прошлом. Здесь и нужно искать. Если у нашей истории есть связь с историческими файлами, мы можем выйти на них через настоящее.
— Как скажете, сир, — сказала Руби, но вид при этом имела крайне недовольный.
Глава 16
— Том, а что на самом деле случилось тогда, когда Руби-1 заперла тебя в себе? Как тебе удалось спастись? — спросила Руби. Обстоятельства к этому не располагали настолько, насколько это вообще возможно: он только что наконец раздел ее до белья. Ждал этого целых полтора дня. — Этого нет в моих файлах, видимо, я просто не успела отреагировать вовремя и записать. А наружные камеры информации почти не дают. Вот она ведет переговоры, вот пятиминутная пауза — и вдруг корабль отключается, а потом из люка вываливаешься ты.
— И очень правильно, что ты это не записала, — улыбнулся Томас. Он внутренне вздохнул, понимая, что секс откладывается, но тем не менее притянул ее поближе: так любой разговор становится гораздо интереснее. — Частная жизнь Императора — секрет государственной важности! Чем выше секретность вокруг нее, тем лучше для всех.
— Ну расскажи, ну пожалуйста!
— Ладно. В общем, я заплакал и стал проситься домой. У Руби-1 это, видимо, пробудило какие-то остаточные инстинкты, то есть, прости, конечно же, программы, согласно которым она, вообще-то, должна меня защищать. Ей стало стыдно, и она отключилась. А я, конечно, тут же закрепил успех с ручного пульта.
— Даже не смешно, — сказала Руби и сердито ткнула его кулачком в плечо. Больно не было, но ее обиду он почувствовал в полной мере. Она отодвинулась от него, он подался за ней и сгреб в охапку.
— Ну нет, согласись, что немножко все-таки смешно. А если серьезно, я тоже поставил ей несколько ультиматумов и очень рад, что ты не слышала, каких именно. Я, конечно, врал, но настолько вдохновенно, что даже ее детектор не распознал. И мне бы вовсе не хотелось, чтобы ты думала, что все те ужасные вещи я говорил искренне.
— Том, я тебе не верю. Во-первых, я помню, какая она была, ну, по переговорам. Ты не смог бы просто с ней договориться, это невозможно. Не было такой цены в тот момент, которую она не заплатила бы, чтобы остаться в живых. Не мог ты ее ничем испугать. А во-вторых, мой-то детектор как раз чувствует, что ты не вполне искренен со мной. Не то чтобы врешь, но темнишь.