Сейчас, ее лицо не выражало абсолютно никаких эмоций.
Рада просто сидела молча, уставившись в условную точку на стене.
В ушах ее звенело от стресса, и она чувствовала, как дрожат ее руки. Ничего не могла вспомнить.
Этот чертов ублюдок , который нарушил все ее планы, – он был как будто стерт из памяти.
Она не замечала ничего вокруг.
Единственное, что Рада помнила сейчас, это Макс.
Ее Макс.
Его улыбку, его теплое прикосновение, его надежные объятия.
Именно он был единственным якорем в море беспокойства, в котором сейчас плыла Рада.
В ее мозгу витали обрывки его образа, словно драгоценные фрагменты памяти, спасающие ее от полного разрушения.
—Не давите на мою дочь! Неужели вы не видите, в каком она состоянии?
Воскликнула Ирина, мать девушки.
—Мне необходимо узнать как можно больше деталей и и воссоздать картину происходящего!
Теряя терпение, грубо ответил следователь.
Затем, немного успокоившись добавил:
—Я понимаю, какое потрясение пережила ваша дочь, но неужели вам не хочется найти и наказать виновных?
В комнате воцарилась тишина.
Рада изо всех сил пыталась вспомнить последние моменты перед тем, как в Макса стреляли.
Но разум совершенно отказывался выдавать ей какую либо информацию. Память будто ускользала от нее.
Психологи говорят, что мозг человека в состоянии стресса может блокировать определенные воспоминания, чтобы человек не испытывал душевных страданий.
Это как инстинкт самосохранения.
—Я ничего не помню! Абсолютно ничего...
Дрожащим голосом произнесла Рада.
Следователь Исмаил Ибрагимов лишь руками развел.
—Ну что же, Рада Алексеевна, если что-то вспомните, наберите.
Устало произнес он, протягивая девушке визитку.
Телефон мужчины издал сигнал входящего вызова.
—Извините...
Попросил он и отойдя чуть в сторону принял звонок.
—Слушаю! Да... В смысле нет записей? Вы уверены? Вы точно всё проверили? Да черт возьми! Ещё раз все проверьте!
Следователь Ибрагимов был отчего-то очень зол.
Девушка в конце концов взглянула на него как-то осознанно.
Интересно, он всегда такой грубиян или у него просто выдалось паршивое утро?
Совершенно не кстати посетила голову Ясной мысль.
Более детально оценив поведение следователя, Рада пришла к выводу, что мужчина реально на взводе.
Или это все специфика его работы?
Как только Исмаил завершил диалог, Рада спросила:
—Что-то с камерами?
Ибрагимов задумчиво уставившись на девушку, утвердительно кивнул.
—Что с ними?
Осипшим от переизбытка эмоций голосом, спросила девушка.
—В радиусе пяти километров, все камеры видеонаблюдения дали сбой. Простыми словами, у нас сейчас нет никаких зацепок.
Мать девушки, Ирина Николаевна стала причитать и обвинять правоохранительные органы во всех смертных грехах. Начиная от их бездействия, заканчивая коррупцией.
Все это било по нервам Рады так, что ей даже казалось, что ее голова вот вот взорвется.
—Пожалуйста! Прекратите, прошу вас!
Не сдержавшись воскликнула Ясная, с силой сжав уши ладонями.
Ей сейчас нужен был покой.
Она больше не хотела ничего выяснять.
Ей от этой жизни больше не нужно было абсолютно ничего.
Раде даже казалось, что на этом можно смело прекратить свою жизнь и начать просто существовать ради своего ребенка.
Разве это жизнь?
Разве это справедливо?
Вот так запросто, в одну секунду лишиться самого дорогого?
—Радочка! Девочка моя, иди поспи немного, пожалуйста. Сейчас ты прежде всего должна думать о мальчишке.
Уже мягким голосом произнесла Ирина, поглаживая дочь по волосам.
Кивнув, девушка встала и на ватных ногах поплелась в свою комнату.
—Вот так бывает сынок. Ещё не родился и уже потерял! Ещё не родился, но уже безотцовщина.
Поглаживая живот, приговаривала Рада.
—Ну ничего родной, мы со всем справимся... У тебя есть я, а у меня есть ты. Значит я ещё не совсем потерянна.
Сейчас ей оставалось только горько усмехаться и сжимать от душевного бессилия скулы.
4. Кошмары.
Рада.
Рада мчалась по темной улочке, сердце колотилось, словно испуганный зверь.
Пусть это и было всего лишь преследование, но в ее воображении оно превратилось в настоящий кошмар.
В голове пульсировала только одна мысль – спастись.
Ноги двигались стремительно, как будто сами толкали ее вперед, в безопасность.
Свет фонарей мелькал перед глазами, а городские звуки стихали на фоне тяжелого дыхания.