Жил котейка в основном в моей комнате, провожал и встречал меня со школы, спал со мной на моей кровати с удовольствием. Сидя на письменном столе делал со мной уроки, грелся под настольной лампой, скидывал ручки и карандаши на пол, и с удовольствием загонял их в любое гиблое место под мебель, откуда приходилось потом все это «хозяйство» с трудом доставать. Я любила ему петь колыбельную, когда ложилась с ним спать: «за печкою поет сверчок, спи засыпай, мой сынок, а за окошком темная, темная ночка звездная»… котейка мурлыкал как трактор, было видно, что ему нравится быть любимым моим сынком..
Любимым занятием у него было сидеть на тумбочке, возле зеркала и разглядывать себя в отражении. Было забавно наблюдать, как он смотрит на свое отражение, при этом слегка поворачивая голову, то влево, то вправо, прикасаясь лапкой к зеркалу, и обнюхивая его. Потом начинал ходить по тумбочке с одного конца в другой, раскачивая своим роскошным пушистым хвостом. Заглядывать за зеркало и никого там не обнаружив, начинал тереться об него своей мордой. Меня это умиляло. Зеркало приходилось постоянно протирать, потому что, после его носа оставались следы, но мне и в голову не приходило ворчать на любимого кота. Зеркало протиралось, тумбочка и все, что на ней стояло тоже- это был ритуал уборки, как и все другие мероприятия, которые приходилось делать раз в неделю в своей комнате, что бы не зарасти грязью.
Как то моя маман принесла мне в комнату горшок с цветком, «декабрист», который должен был цвести в декабре яркими красными цветами, но в первую же зиму, цветок начал чахнуть. Было странно наблюдать, как листочки цветка вначале опустились на края горшка, а потом стали опадать вместе с цветами. Какого же было мое удивление, когда придя как-то со школы, я застукала кота, лежащим прямо в горшке, на цветке. Лежит себе кот в горшке, вокруг зеленые ветки с цветами, морда у него такая довольная. За окном декабрь, снег до 1 этажа, а у него, блин, клумба цветущая вокруг. Цветок, конечно, пришлось переставить, коту прочитать лекцию, что цветочек тоже жить хочет.
Мурзилка мой обладал спокойным и милым характером, никогда не царапался, не кусался и не шипел, любил «поговорить». Спросишь его: «Есть хочешь?»
А он тебе в ответ тихим таким, журчащим голоском проурчит: «Мур, мур мяу..» Выпишет круг возле твоих ног, потрется головой о коленки и сядет рядом возле своей миски, заглядывая преданно в глаза.. В общем, интеллигент и эстет, что уж говорить, белая манишка пушистая еще, как жабо, возле глазастой морды, придавала ему вид абсолютного красавца.
Игорь все время спрашивал про кота в школе: не обижаем ли мы его, я всегда ему отвечала, что разве можно его обижать, такого кота только любить нужно, даже слова грубого сказать стыдно.
Как то завелась у нас мышь в плите. Маман моя любила сушить сухари в духовке. К хлебу в нашей семье относились свято. Все кусочки, которые оставались после еды, обрезались и подсушивались на противне. Что бы они были хрустящими со всех сторон, их надо было во время переворачивать, ну а при переворачивании некоторые падали с противня и оставались лежать в плите. Так и завелась у нас мышь, откуда она к нам пришла, неизвестно, но было слышно, как она хрустит сухарями ночью или когда в квартире было тихо…
Вначале хотели поставить мышеловку, но побоялись, что кот туда попадет, потом решили, просто изгнать ее из плиты, раскачав ее на месте. Мышка выскочила и побежала по кухне за холодильник. Под холодильник она пролезть не смогла, отожравшись сухарями, щель между полом и дном холодильника оказалась для нее непреодолима. Тогда мы ее загнали в угол между холодильником, стеной и шкафом. Мышь замерев, села в углу, понимая, что, ей, наверно, хана. Маман схватила кота, который в это время с любопытством наблюдал за нашими действиями, на кухне и закинула его в угол к мыши, со словами: «лови ее, кот ты или кто?».
Котейка при виде мыши вытаращил глаза, а уж когда она запищала, сиганул из угла с такой скоростью и силой, что нам показалось, что у кота выросли крылья. Пролетев из угла через всю кухню, выпрыгнул через форточку в окно, на улицу. Маман, глядя на кульбит нашего мышелова, со смехом произнесла слова кота Матроскина из Простаквашино: «Зря мы его кормим, нет от него никакого дохода, расход один». Посмеявшись над охотничьими инстинктами котейки, поняли, что с него, только картины писать надо, а не на мышей ходить. Мышь мы все-таки поймали, отец, надев перчатки для сварки, взял бедную мышку и вынес ее из квартиры. Отнес ее к гаражам и выпустил, убить ее, рука не поднялась. Мышка больше не возвращалась, зато испуганный кот, при возвращении с прогулок еще долго обнюхивал кухню и холодильник, озираясь вокруг, боясь наверно, нападения «гигантской мыши».