— Значит, ты знала, что ему было нужно?
— Конечно, — спокойно ответила Ева. — Я сама это предложила. Жаль, что ты отказалась. Он может больше не пригласить тебя.
Оливия не находила слов.
— Ты сама предложила это? Ева, как ты могла! Что он мог подумать?!
Ева продолжала невозмутимо чинить штаны Стивена.
— Джейк сказал, что он рано уезжает из клуба, потому что пообещал свозить свою бабушку к заливу.
— Свою бабушку? Не смеши меня.
— Я не шучу. Видимо, старая дама сейчас редко покидает дом, но у нее остается два выезда, которые неукоснительно соблюдаются. Ее обязательно возят на прогулку в сад, когда все яблони стоят в цвету, а вторая поездка — посмотреть на залив в лунном свете в один из теплых летних вечеров. Джейк сказал, что именно сегодня старушка решила поехать к заливу. Он может быть сердитым и несдержанным, но у него доброе сердце. Об этом рассказала мне Кристина, и я думаю, что все эти рассказы о его отношениях с женщинами сильно преувеличены. Я знала, что в обществе миссис Хадсон ты была бы в полной безопасности. Я решила загладить свою вину перед тобой за свое поведение по отношению к Мелиссе. Я сказала Джейку, что у тебя плохое настроение, потому что твой парень нашел другую девушку, и предложила ему взять тебя на прогулку к заливу вместе с миссис Хадсон. Ну, Оливия, что ты так смотришь? Ведь ничего страшного не произошло.
— Ничего страшного? — воскликнула Оливия. — Я оскорбила его. Сильно! Я решила, что он заигрывает с нами обеими. Я оказалась в таком глупом положении. — И она, которая никогда не плакала, залилась слезами.
Ева хотела подойти к ней, потом передумала. Оливии будет лучше, когда она поплачет.
— Не надо расстраиваться, дорогая, — сказала Ева. — Джейк выразил сожаление по поводу Дональда.
— Но зачем было говорить ему о нем? — пробормотала Оливия, глотая слезы, которые оказались для нее самой полной неожиданностью.
— Ну почему бы и не сказать? Такое может с каждым случиться. Тут нечего стыдиться. А Джейк тебе очень сочувствовал.
— Мне не надо ни его, ни чьего бы то ни было сочувствия. С Дональдом все кончено, и с Джейком, и со всеми мужчинами, навсегда.
Ева спокойно посмотрела на Оливию.
— Сейчас ты возбуждена и не можешь реально смотреть на вещи. Если Джейк обиделся на тебя, есть еще Ларри.
Но добродушный улыбающийся Ларри казался Оливии всего лишь бледной тенью по сравнению с Джейком.
Она постоянно вспоминала чувства, которые испытала там, в магазине Браунов, когда он держал ее в своих объятиях, и потом, когда он поцеловал ее на пороге своего дома. Конечно, это была не любовь. Это просто не могло быть любовью. Эти чувства были слишком внезапными и необъяснимыми. Но Джейк обладал каким-то сильным магнетизмом, который странным образом влиял на нее.
Но зачем ей теперь беспокоиться? После их последнего разговора он вряд ли подойдет к ней.
В течение следующих двух недель Оливия совсем не видела Джейка, и уверяла себя, что рада этому.
Он больше не опылял деревья вблизи Розмари-Коттедж— Кристина говорила, что эту операцию нужно было повторять каждые десять дней до тех пор, пока яблоки не нальются соком. Теперь эту работу выполнял Ларри, и он довольно часто заходил в Розмари-Коттедж, чтобы выпить чашечку кофе.
Еве удалось договориться, чтобы Мэнди и Стивен посещали школу в Грейт-Бакстеде, и теперь каждое утро в половине девятого они отправлялись к магазину Мэри Браун, откуда автобус увозил их в школу вместе с остальными детьми.
Ленч у них был в школе, а домой они возвращались только к обеду.
— Какое блаженство! — воскликнула Ева в первый их школьный день. — Как здорово получить несколько часов спокойствия, когда не надо думать, не залезли ли они в чужой сад, или не свалились ли в колодец во дворе у Мелиссы.
Стефани была очень спокойным ребенком и ничем не нарушала заведенного порядка сна, кормления и бодрствования. С ней не было никаких хлопот.
К ним снова стала заезжать Мэри, она рассказала, что миссис Браун еще не совсем поправилась, но уже встала с постели и опять начала заниматься магазином. Мэри обычно заезжала к Еве и Оливии в те дни, когда магазин закрывался рано; она радовалась возможности поболтать ними и отвлечься от домашних проблем.
Кристина Хадсон тоже стала часто заходить к ним. Каждый вечер перед сном она выводила на прогулку старого спаниеля Панча и на обратном пути навещала Розмари-Коттедж.
— Я так всегда делала, когда здесь жили Маннинги, — сказала она им.
Когда она пришла в первый раз, то с грустью смотрела на все в доме.