Отмерев, Стел упрямо поджал губы. Ничего. Брейнор знал, что, несмотря на внушительный и даже свирепый вид, его друг всегда отличался милосердием. А если дело касалось женщины, да еще обладающей такой невероятной притягательностью, то тут он не мог стоять в сторонке. Только вот с женщиной Стел немного ошибся. И вся его команда ошиблась. Хмурясь и концентрируясь в первую очередь на деле, он видел, как Мольфары чрезмерно бережно и аккуратно несут ведьму в клетку.
- С ведьмой без церемоний! Это приказ!
Повозка медленно двигалась по пыльной дороге. Огромная металлическая клетка, с магическими прутьями, креплённая к бортам повозки, издавала неприятный, напоминающий человеческий стон, звук. Всадники, сопровождающие повозку, непроизвольно бросали тревожные взгляды на дно клетки, где в куче соломы лежала фигура, завернутая в темный плащ. Брейнору определенно не нравилось всеобщее настроение. Он прекрасно понимал, что в том нет их вины. Даже без чувств, под магическим блокатором, она продолжала вызывать у них... у него жалость и сочувствие. В этом и заключается ее гребаная сила. Никому из них на деле еще не приходилось сталкиваться с эмпатом.
Устало прикрыв глаза, которые слезились от пыли и напряжения, он решил отпустить ситуацию. В конце концов ведьма очнется не скоро. А ему… ему нужно выпустить пар. Пришпорив лошадь, он с наслаждением отдался быстрой езде. Помогло. Тяжелые мысли отступили. Еще пять дней пути. Нужно скорее добраться до священной земли и разбить привал.
Дома они не были два года. Он и его люди исколесили сотни дорог, но всегда оставались на шаг позади. Ведьме помогали. И не важно, под влиянием они это делали или нет. Он никого не щадил. Всегда сам вел допрос, выбивая признания изощрёнными пытками. Останавливаться было нельзя.
Клятва, данная самому себе, терзала и не давала жить. Одержимость местью была болезнью, его наказанием. Он не имел права забыть то место, пропитанное кровью и человеческими экскрементами, где так отчётливо слышался оглушающий и разрывающий душу крик. Крик его матери, который срывался и хрипел, переходя на бульканье, когда она захлебывалась собственной кровью. Он не мог отвести взгляд от ее бледного изуродованного тела, на которое постепенно опускалась огромная, многотонная плита, сдавливая и дробя. Эта пытка называлась «Священный груз». Очень эффективный способ для выдавливания нужных и годных Пролетарию показаний.
Он не знал, сколько времени длилась агония матери. Время для него остановилось. Он молча стоял, не в силах помочь родному человеку. Даже нож, который был заранее приготовлен, для того чтобы облегчить ее мучения, оказался бесполезным. У него не было возможности приблизиться к ней, не выдав при этом свою личность. Это потом он узнал, что мать пытали тринадцать часов. Он слышал ее последний предсмертный вздох. Специально долго воспроизводил его в памяти, чтобы навсегда запомнить, кто в этом виноват. На кого он, выйдя из каземата, объявил охоту.
Глава 8.1
Настоящее время. Эйлин.
Она очнулась. Было очень холодно. Но холод ощущался как-то неправильно. Как будто со стороны. Заледенелое тело отказывалось подчиняться. В попытке скинуть оцепенение, она вновь потеряла сознание. Следующая попытка прийти в себя была более удачной. Вернулись слух и обоняние. Вокруг нее находились лошади и люди, пахло сеном и костром. Но разлепить глаза так и не получилось. Снова темнота.
Очнулась от толчка, ее словно выдернули из беспамятства. На этот раз все функции организма работали исправно, она даже была уверена, что сможет открыть глаза. Но решиться сделать это не хватало смелости, потому что вместе с сознанием вернулась и память. Она знала, где она и с кем.
Как же страшно. Так страшно ей не было ни разу в жизни. Она боялась умереть. Нет, смерти как таковой она не боялась, а вот умереть и тем самым опоздать боялась страшно. Сколько она была без сознания? У нее в запасе всего лишь неделя. Время практически вышло. Ей срочно нужно бежать.
Резко открыв глаза, удивилась, рассчитывая увидеть яркое солнце. Но нет! Перед ней раскинулось вечернее небо. Сколько же прошло времени? Часы? Дни? Осторожно повернув в сторону голову, она разглядела стоящего рядом Мольфара. Охранник. Что же, другого она и не ожидала.
Что с ее силой? Не откликается! Значит, блокатор. Вот засада! Нужно ждать ночи. Должны же они спать, в конце концов. Лежать и притворяться, что она без сознания, оказалось непросто. Тело от соломы зудело, мышцы деревенели. Но она терпела. Как же мучительно долго ночь вступала в свои права. Пели сверчки, трещали поленья в костре. Никто не переговаривался, все молчали. Жутко вот так лежать и не знать, что там происходит.