Глава 10.3
Эйлин проснулась. Грудь сдавливало рыдание. Это всего лишь сон. Сон! Стирая с лица слезы, а вместе с ними и остатки сна, Эйлин немного успокоилась.
За окнами стояла ночь. Завтра последний, пятый день. Завтра ему придется уехать, покинуть их Ковен вместе с Императором. Она знала, что расстаются они ненадолго. Брейнор планировал поговорить с госпожой Энессой и договориться о ее переводе в столицу. Они будут вместе.
В легком свете луны, в полумраке комнаты Эйлин отыскала глазами кровать сестры. И каково же было ее удивление, когда Ланы в ней не оказалось. И не похоже, что она вообще приходила ночевать: покрывало было не тронуто и, как всегда, образцово разглажено. Где же Лана? В последнее время Эйлин и Лана виделись мало. Лана все чаще пропадала. На редкие вопросы, где она была, Лана отвечала, что в библиотеке. Но ночью?
Эйлин хотела отправиться на поиски сестры немедленно, но передумала, решив дождаться утра. В конце концов, Лана взрослая девушка и имеет право даже ночью находиться там, где сама желает. Но наступило утро, сестра так и не объявилась. Эйлин надела повседневное платье, быстро заплела волосы в простую косу и отправилась на ее поиски. Идти решила в библиотеку. Может, Лана зачиталась до утра?
Коридоры Ковена встретили Эйлин тишиной и предрассветными сумерками, которые только лишь слегка освещали окна, оставляя темными полы и стены. Проходя мимо комнат, она не сразу увидела, что дверь, ведущая в покои к Брейнору, приоткрыта. Любопытство – ее порок, зашевелилось, подначивая Эйлин одним глазком посмотреть на спящего Мольфара. Одним глазком… И она пойдет искать сестру дальше.
Стараясь не шуметь, тихонько вошла в комнату. Легкий полумрак открыл перед ней небольшой тамбур, ведущий в основное помещение, где находилась большая кровать. Эйлин не сразу поняла, что видит и что слышит. Или просто не желала понимать.
На светлых простынях лежала женщина. Ее кожа блестела от пота, она тихонько постанывала, поглаживая и царапая красивую мужскую спину. Обнаженный мужчина плавно и глубоко двигался в теле женщины, лаская упругие груди, поочередно целуя и облизывая острые соски незнакомки. Эйлин не видела лица женщины, только ее ноги, которые в порыве страсти обхватывали сильные бедра Брейнора. В том, что этот мужчина, который сейчас так неистово вбивался в тело женщины, – Брейнор, ошибки не было. Она узнала бы его из тысячи мужчин, даже с закрытыми глазами! Узнала бы его силу, которая так же порхала от страсти и удовольствия. Они оба, он и его сила, наслаждались процессом. Тяжелое, глубокое дыхание, нарастающие стоны, скрип кровати набатом били Эйлин по голове.
Затыкая уши, зажмуривая глаза, она выбежала из комнаты. Не останавливаясь, не разбирая дороги, она все бежала, бежала и бежала, до тех пор, пока в легких не закончился воздух. От боли в груди согнулась пополам, безмолвно открывая и закрывая рот. А в глубине уже рвался наружу вой, ее вой. Падая на спину, катаясь по полу, она выла как животное, царапая стены, обдирая ногти в кровь. Пока из ее нутра с невыносимыми пытками извергалась любовь, опустошая и обезглавливая. Прочь из головы, из мыслей, из сердца.
Эйлин долго сидела на полу, час или два, день или год... Прижав колени к груди, с пустыми и мутными от слез глазами, она не сразу увидела, что кто-то трясет ее за плечи. Госпожа Энесса? Та что-то говорила и говорила, но мозг Эйлин отказывался понимать слова. Она видела, как шевелятся ее губы, но звуков не было. И только после слова ОТЕЦ Эйлин как будто очнулась, до нее стали доходить сначала обрывки слов, смысл и, наконец, понимание.
- Эйлин, мне очень жаль, девочка, ваш отец… я сама хотела успеть тебе сказать об этом, кто-то опередил, не знаю, как утешить. Мне очень жаль. Обвал, у него не было шанса. Он погиб, но…
Дальше Эйлин ничего не слышала. Новость о том, что отец погиб, отключила ее сознание, погружая тело в глубокий обморок.
Глава 11.1
Она плыла или куда-то падала. Было сложно разобрать, что за место выбрало ее сознание. Вокруг темнота – ни проблеска, ни надежды. Только боль, неизменная спутница, прочно поселилась в ее теле. Пировала, питаясь объедками чувств. Обгладывала ядовитыми зубами истерзанное тело, не давая Эйлин ни продыха, ни передышки. Ее изысканным лакомством, личным деликатесом было место где-то в районе груди. Именно там больнее всего. Эйлин царапала себя, раздирала в кровь, до мяса, но боль никак не хотела уходить.