Иногда в этой темноте среди боли и страданий она слышала голоса: тихий, обеспокоенный голос сестры, собранный и громкий голос госпожи Энессы. А еще ЕГО… И если первые два приносили хоть слабое, но облегчение, то от его голоса боль усиливалась, заставляла выгибаться дугой, умолять и кричать прекратить ее мучения.
Сколько времени прошло, неизвестно. Ее кормили, иногда мыли. Она все чувствовала, но очнуться не могла. Однажды все поменялось. Ее куда-то понесли. Боль в груди никуда не делась, но смена обстановки отвлекала, да и привыкла она к боли, было чувствительно, но не так остро, как раньше. Новая попытка открыть глаза вновь закончилась провалом. От бессилия и безвыходности на ее ресницах задрожали слезы. Они, щекоча переносицу, щеки и шею, скатывались друг за другом вниз по раздраженной и обветренной коже. Шипя словно кошка, она искала спасение в чьих-то руках, что осторожно гладили по спине, лицу, даря небольшую передышку.
- Тише, тише, девочка моя, сейчас, скоро тебе станет лучше.
Несли ее по ощущениям минут десять. Потом везли. Через довольно продолжительное время, убаюканная равномерным и плавным покачиванием повозки, она разочарованно поняла, что поездка окончена. И снова на руках. Ее понесли туда, где каждый звук разбивался о каменные стены, превращая его в звонкое эхо. Пещера. Это точно была пещера. Немного погодя ее положили на твердую и очень холодную поверхность. Непослушное тело моментально замерзло, кровь еле-еле передвигалась по венам, медленно пробираясь к сердцу, которое и так билось через раз. Тук, тук, тук, тук… Вот теплая, нет, обжигающе горячая рука снова легла ей теперь уже на грудь, даруя желаемое тепло. Тук, тук, тук…
- Эйлин, то, что с тобой происходит, имеет название – «Слияние душ». Незримая связь, которая возникает между мужчиной и женщиной, когда их чувства взаимны, а противоположные силы дополняют друг друга. Силы, как твоя и... И моего сына.
Госпожа Энесса. Ее голос звучал приглушенно и тихо. При упоминании Брейнора боль лишь слегка завибрировала. Тук, тук… Мысли текли вяло. Тело не ощущалось вообще.
- Я не знаю, что произошло между вами. Корю себя! Не замечала же ничего. Я знаю, как тебе больно, но эту боль причиняешь себе ТЫ. Ты собственноручно обрываешь связь с Брейнором. Связь очень сильная, а ты упрямая, Эйлин. У тебя получается невозможное. Но, убивая связь, ты убиваешь и себя. Нам нужно провести обряд. Я нашла как. Обряд «Рассоединения». Но хочу предупредить, во время обряда ты можешь потерять самое ценное, что у тебя есть, ты можешь потерять часть души. Часть себя.
У Эйлин не было сил даже на то, чтобы осмыслить услышанное. Тук... Ее тело летело в объятия смерти. Она слышала ее зов и даже ждала ее, ждала с благодарностью.
- Нужно торопиться. Она умирает.
Ее губ коснулось что-то прохладное, в горло полилась горькая жидкость.
- Пей. Это поможет тебе справиться. Ты сделала свой выбор, Эйлин, и теперь нам придется с этим жить.
И началось. То, что она раньше считала болью, было лишь жалким подобием того, что она испытывала сейчас. Ее выворачивало наизнанку, как если бы ей выдирали позвоночник, а пронизанные насквозь внутренние органы перемалывали в кровавое месиво. Сколько это длилось, она не знала, но долгожданное облегчение встретила в пустоте, окруженная ею со всех сторон. В этом пространстве было очень уютно и спокойно. Чужая рука лежала у нее на затылке, пропуская сквозь пальцы ее длинные волосы. Прямо как в детстве, когда вечерами с сестрой они ложились к отцу на колени, а он, рассказывая свои истории, гладил их макушки. Папа?
В надежде подняла голову и встретилась с его глазами, в них жила любовь и вселенская печаль. Папа.
Он долго смотрел ей в глаза, а потом сказал – ИДИ!
Она очнулась.
Глава 11.2
Эйлин лежала в своей кровати. Судя по солнцу, которое несмело выглядывало из-под тяжелых портьер, было утро. В комнате пахло лекарственными травами, а рядом с кроватью прямо на полу спала Лана. Но стоило Эйлин немного пошевелиться, Лана проснулась. Резко вскочила на ноги и без промедления бросилась к Эйлин, трогая ее руки, ноги. Обескураженная, не веря до конца, что Эйлин пришла в себя, она на секунду отстранилась и совсем по-детски разрыдалась, бросаясь в объятия сестры.