Он видел в ее глазах столько решимости, столько желания. Тяжело дыша, она кусала губы, но разглядывала без стеснения и его тело тоже.
Вернулся обратно. Накрыл своим телом. Сил сдерживать себя было все меньше. В глазах темнело от желания. Пальцем нашел чувствительный бугорок, растирая и слегка надавливая на него. Не прерывая поцелуя, Эйлин замычала ему в рот. Ускоряя движение пальцем, чувствовал, как ее тело вибрирует в преддверии оргазма, который стремительно приближался, пульсируя на кончике его пальца.
- Ну же, давай, любимая…
Выгибаясь дугой, Эйлин подчинилась и забилась в сладких судорогах… в экстазе, сдавленно хрипя, кусая губы в страстной неге оргазма. Он наслаждался каждой эмоцией на ее лице, каждым вздохом, каждым взмахом ресниц. Ее удовольствие было ярким, бурным, оно растекалось и по его венам, заставляя кровь бежать еще быстрее, пульсируя в его сознании только одной мыслью – оказаться в ней, сейчас, немедленно.
Не дав опомниться или передумать, он направил головку члена в ее пульсирующее влагалище, растирая своим соком припухшие складки, и резко вошел… Задыхаясь, она ахнула, зашипела, выпуская боль, что плескалась на дне ее глаз. Да, моя девочка, первый раз так, больно… Слизывая слезы на ее нежной коже, целуя искусанные губы, он на некоторое время замер, давая возможность привыкнуть и принять.
Теряя последние крупицы самообладания от ее вкуса, запаха, он начал осторожно двигаться… Узкое, влажное лоно при каждом толчке сжималось вокруг его плоти. Он терял голову от ощущений и звуков, которые издавали их тела, соприкасаясь друг с другом. Его оргазм приближался, неизбежно и непостижимо. Наращивая темп, не сдерживая себя больше, с каждым толчком он растворялся в ее всхлипах, позволяя удовольствию поглотить его полностью. Искушающий ритм пульсирующего влагалища Эйлин взорвался для него в ослепительном и яростном оргазме, даря его телу желаемое освобождение.
Время замедлило ход. Тяжело дыша, с закрытыми глазами он ощутил на своем лице ее руки, которые нежно прошлись по скулам и зарылись в его волосах. Пьяный от эмоций и удовольствия, он потянул ее за собой, перекатываясь на спину. Она идеально разместилась вдоль его тела, положив свою голову ему на грудь, словно так и задумано было природой, самой вселенной. Его недостающая часть, его половина, его женщина.
Он уснул, уснул самым счастливым мужчиной на свете… Чтобы проснуться и окунуться в ад, в который она его сама и отправила, без жалости и объяснений.
Глава 13.1
Настоящее время.
Брейнор.
Он вынырнул из своих воспоминаний. Возбужденный, злой… Как же тошно и противно от прошлого. Хотелось сплюнуть и вытереться. Та девушка, в которую он когда-то был влюблен, – его выдумка, его мечта, которая упала с огромной высоты в глубокую пропасть, и разбилась на миллиард мелких частиц. Ничего не было – и ТОЧКА, ничего ОСОБЕННОГО. Просто влечение, возможно похоть…Так почему же до сих пор не отпустило? Почему же так больно? Все чувства, выкорчеванные наружу, оголенные, при одном лишь воспоминании терзали душу.
Хватит! Лучше чувствовать злость, чем сожаление. Тем более все скоро закончится.
Его отряд медленно пробирался в глубь леса. Осталось еще несколько дней пути.
Пейзаж заметно менялся. Редкие, небольшие деревья в начале леса, сейчас они величественно возвышались над путниками. Они полностью закрывали небо, отчего складывалось впечатление, что сейчас уже глубокая ночь, хотя время было не позднее.
А еще нагнетала тишина… мертвая, ни звуков, ни шороха. Нервы в этой тишине звенели от напряжения. Каждый Мольфар находился в тяжелом и мрачном ожидании чего-то.
И клетка с ведьмой… Судя по своим ощущениям, клетка была неисправна. Ну, или как объяснить то, что ему приходилось чувствовать. Он чувствовал боль. Боль в концентрированной дозе. Она сочилась сквозь прутья клетки, пропитывала воздух. Каждый раз, делая вздох, он чувствовал ее на вкус.
Гасил в себе чувство вины… засовывал его так глубоко, чтобы ни при каких обстоятельствах не жалеть о содеянном. Но ей было больно. За часы, проведенные в дороге, он научился различать все оттенки этой боли.
Зло усмехнувшись своим мыслям, под осуждающие взгляды его людей – охотников, сука, за ведьмами, не слизняков, а воинов… уже не сомневался, что боль, испытываемая ведьмой, – иного характера. Не тело… душа разрывалась в теле, которое он растерзал своими руками.